Нартский эпос – это суровый фундамент аланской идентичности, гимн силе, воле и родовой чести, заложенный в III–II тысячелетиях до нашей эры. Самостоятельность осетинской гносеологии, его ключевые образы (Уастырджи, Батрадз) и сакральные локации (Реком) не являются производными от мировых религий, а представляют собой уникальную систему познания мира, сохранившую индоиранские истоки. Однако «Три слезы Бога», о которых говорится в легенде, упавших на землю при гибели стального героя Батрадза, стоит в этом ряду особняком. Это не просто финал биографии воина, а тонко проработанная идеологическая «вставка» между древним архаичным прошлым и наступающего христианства.
Сакральная дипломатия: зачем нужна была эта легенда?
В период христианизации алан возникла сложнейшая задача: как перевести народ от поклонения герою–богоборцу, чья сила и мужество были сопоставимы с небесным могуществом, к почитанию единого Творца?
Просто объявить Батрадза «мятежным грешником» было невозможно – народ не отрекся бы от своего идеала. Тогда была создана (или адаптирована) легенда о слезах.
Её цели были стратегическими:
Легитимация новой веры: если сам Бог оплакивает героя, значит, Бог – не враг нартам, а сострадающий Отец.
Трансформация пространства: Осетинская земля была усеяна древними святилищами. Легенда объяснила их происхождение божественным актом: там, где упали слезы по Батрадзу, возникли Реком, Таранджелоз и Мыкалгабыр. Называть эти святилища «христианскими» по происхождению – значит совершить историческую и гносеологическую ошибку, укорачивая историю осетинского народа на несколько тысячелетий, так как под этими именами скрываются древнейшие аланские божества и силы природы. Так старые места силы получили «христианскую прописку».
Центральный образ аланской гносеологии «Стальной» Батрадз: – персонаж уникальный. Он не просто силен, он буквально стальной. Закаленный в кузнице Курдалагона, его тело не знает боли, а его ярость не знает преград. Именно этот «стальной» образ стал ключевым для интеграции легенды.
Батрадз был настолько совершенен в своем могуществе, что стал угрозой миропорядку, что вынуждает Бога вмешаться лично.
Сталь невозможно сокрушить человеческой хитростью, её может «расплавить» только божественная воля. Тот факт, что Бог пролил слезы, подчеркивает: даже в самом суровом воине живет дух, достойный божественной печали. Несмотря на суровость сюжетов, Нартский эпос в этой интеграции проявляет свои лучшие гуманистические стороны – божественную милость и возникновение святилищ. Эпос учит достоинству перед лицом неизбежного. Батрадз встречает смерть так же гордо, как жил, а Бог отвечает ему жестом высшего уважения: «И пролил Бог три слезы над гибелью Батрадза. И там, где упали эти три слезы, возникли три святилища: Реком, Таранджелоз и Мыкалгабыр».
Легенда о «Трёх слезах» превратила Батрадза из мятежного титана в трагического героя, чья смерть освятила землю Осетии. Это был великий компромисс: Бог сохранил свою власть, а народ – своего героя. Сегодня святилища, рожденные из этих слез, остаются живым доказательством того, что сталь Батрадза не исчезла, а переплавилась в духовную опору нации.
Батрадз и Прометей: герои против системы
Если Прометей украл огонь для людей, то Батрадз сам был этим «огнем» – раскаленным стальным ядром, которое врывалось на небеса. Оба героя олицетворяют непокорность духа перед лицом высшей силы. Прометей страдал физически, будучи прикованным к скале в горах Кавказа. Батрадз «приковал» себя к судьбе своего народа, выбрав смерть ради того, чтобы боги перестали гневаться на нартов. Оба персонажа делают выбор в пользу человечества, и слезы Бога над Батрадзом – это признание того, что такие «титаны» необходимы для развития мира, даже если их приходится устранять ради стабильности. Конфликт Батрадза с небесными силами (зæдами и дуагами) – это не просто личная месть за гибель отца, а осознанный штурм божественного миропорядка. Обладая силой, способной заставить богов прятаться в ужасе, Батрадз воплощает античный гибрис – сверхгордыню. Его «грех» заключается в нарушении границ между мирами. Он – единственный из нартов, кто ведет открытую войну с Творцом, становясь силой, которую невозможно контролировать и которую необходимо остановить для сохранения жизни на земле. Батрадз – «мятежный бунтарь», который бросает вызов высшим силам, не желая подчиниться их воле. Его «стальная» природа как результат магической закалки, превратившей воина в неуязвимого титана, сей бунт против небесных сил стал высшей точкой эпического богоборчества: «Мятеж Батрадза против небожителей — это высшая точка эпического богоборчества, где герой не просит милости, а требует справедливости силой булата». (Ж. Дюмезиль).
Природа титанизма: рождение и закалка
Батрадз – исключительная фигура нартского эпоса. Его появление на свет из опухоли на спине отца Хамыца и воспитание в железном сундуке великой матерью нартов Шатаной изначально задают вектор отделения от человеческой природы. По собственной воле пройдя через горн небесного кузнеца Курдалагона, Батрадз превращается в живое булатное оружие. Эта добровольная дегуманизация — отказ от плоти в пользу стали – делает его неуязвимым, но и предопределяет его статус «мятежного грешника», для которого на земле не остается равных, а на небе – авторитетов: «Батрадз – это олицетворенная гроза, булатный герой, чья стальная природа делает его равным богам и одновременно их главным противником». (В.И. Абаев).
Интеграция легенды подсвечивает лучшие качества эпоса. Батрадз умирает не побежденным, а услышанным. Его верность правде, борьба за нартов и месть за гибель отца от рук небожителей «или при их попустительстве» вызывают уважение даже у Творца. Это учит достоинству: настоящий герой остается велик даже в момент своего ухода. Когда Батрадз почувствовал, что небо «плавит» его стальное тело, он не просил пощады. В эпосе этот момент описывается с предельной гордостью: «– О Бог богов! – воскликнул Батрадз. – Если Ты решил, что мне пора оставить землю, то сделай так, чтобы смерть моя была подобна жизни: пусть море закипит, когда примет мой меч, а горы содрогнутся от моего последнего вздоха!»
Меч Батрадза – это не просто инструмент, а продолжение его души. Он был закален вместе с героем, обладал разумом и собственной волей. Пока меч был «сух», Батрадз не мог окончательно уйти в мир иной. Смерть героя и возвращение меча в стихию воды – это единый ритуал завершения земного пути.
Сюжет с мечом – это самый впечатляющий момент, который связывает нартский эпос с мировым культурным наследием (в частности, с легендами о короле Артуре).
В нартском эпосе и западноевропейском рыцарском цикле этот мотив практически идентичен, что заставляет ученых говорить о древних связях алан с Европой.
Особый интерес представляет этимология названий двух из трех святилищ. Несмотря на их византийские корни, в осетинский лексикон они вошли не напрямую, а через грузинское посредничество, что отражает реальные исторические пути распространения христианства в Осетии.
Исследования В. И. Абаева подтверждают, что названия Таранджелоз и Мыкалгабырта имеют византийские корни, пришедшие через грузинское посредничество (Мтаварангелози и Микел-Габриэли).
1. Таранджелоз это трансформированное грузинское Мтаварангелози (грузинское название), что означает «Архангел» (главный ангел).
2. Мыкалгабыр – сложносоставное имя, восходящее к грузинскому Микел–Габриэли (грузинское название), объединяющее культы архангелов Михаила и Гавриила.
В народном сознании эти христианские сущности «осетинились», превратившись в могущественных духов–покровителей плодородия и изобилия.
В триаде «слез Бога» именно Реком занимает особое место. Если Таранджелоз и Мыкалгабыр со временем вобрали в себя имена христианских архангелов, то Реком остался оплотом исконной традиции (Æгъдау).
Итак, мы идентифицируем Реком не как христианский храм, а как – аутентичное осетинское святилище (Кувæндон). Это место, где «христианское наложение» оказалось самым тонким. Бог пролил здесь слезу, но само пространство сохранило древние правила: запрет для женщин, отсутствие икон и специфическую ритуалистику. Реком это место, где мужчина-осетин до сих пор может чувствовать себя тем самым «стальным нартом», сохраняя верность предкам в сакральной тишине гор.
На наш взгляд, легенда о «Трех слезах Бога» объединяет три разных пласта культуры:
Древнеаланский (скифо-сарматский): Культ героя-воина Батрадза и святилище Реком.
Византийско-грузино-христианский: Почитание архангелов через формы «Таранджелоз» и «Мыкалгабыр».
Общечеловеческий: Идея о том, что даже великое противостояние героя и Бога завершается скорбью и освящением земли.
Смерть Батрадза стала точкой перехода от «времени силы» (героического века) к «времени закона» (духовного века).
Реком – это именное святилище, сохранившее в себе архаичную, дохристианскую чистоту, в то время как Таранджелоз (архангел) и Мыкалгабыр (архангелы Михаил и Гавриил) по названиям прямо апеллируют к христианскому пантеону.
В современной литературе, СМИ и надписях на святилищах допускается морфологическая ошибка: использование формы «МыкалгабырТÆ». С лингвистической точки зрения окончание «-тæ» в осетинском языке является суффиксом множественного числа, указывающим на совокупность архангелов (Михаила и Гавриила), тогда как само святилище корректно именовать по его основе – Мыкалгабыр. Форма Мыкалгабыртæ правомерно исключительно тогда, когда речь идет о совокупности этих святых сил (буквально: «Михаилы-и-Гавриилы»). Следовательно, использование «Мыкалгабыртæ» – это результат лингвистической инерции, закрепившейся в дореволюционных переводах (в частности, у В. Ф. Миллера), где суффикс множественности был ошибочно воспринят как часть корня. Подобное ошибочное именование нарушает единообразие эпической топонимики.
Исламский фактор и общенациональное значение
Важным аспектом является восприятие этой легенды частью осетинского народа (в частности, дигорцами), исповедующей ислам. Для мусульманской части Осетии образ Батрадза и «слезы Бога» воспринимаются не как сугубо христианские символы, а как:
1. Этическое наследие: Батрадз остается воплощением мужской чести и самопожертвования, что комплиментарно исламским концепциям воинской доблести.
2. Монотеистический контекст: Понятие «Слезы Бога» (Хуыцау) легко интегрируется в монотеистическое сознание мусульман, где Творец признается единственным источником жизни и смерти.
Особую роль в укреплении общенационального единства играет почитание святых мест в Дигорском ущелье. Несмотря на то, что значительная часть дигорцев исторически исповедует ислам, народная память сохранила неразрывную связь с эпическим наследием. Традиционные святилища для многих осетин-мусульман остаются местами силы и памяти предков, где этническая идентичность и кодекс поведения превалируют над догматическими различиями.
Легенда о «Трех слезах Бога» – это не просто памятник христианизации. Это общенациональная матрица, которая позволила осетинам сохранить единство. В этой легенде примиряются: древний аланский эпос; византийско–грузинское христианское наследие; мусульманская этика и строгий монотеизм. Легенда связывает высокогорные ущелья Дигории с Ала-гирским и другими ущельями в единое духовное пространство.
Благодаря ей святилища Осетии стали не яблоком раздора, а символами освященной земли, общей для всех сыновей и дочерей народа, независимо от их конфессионального выбора, что подчеркивает: святость земли в осетинском сознании выше конфессиональных границ. Осетинский опыт синкретизма (сочетания вер) – это действительно уникальная модель мира для всего многоконфессионального Кавказа.
В современном мире, где религиозные различия часто становятся линией разлома, осетинская трактовка легенды о «Трех слезах Бога» предлагает иную парадигму. Опыт Осетии и, в частности, Дигорского ущелья доказывает, что верность исламу или христианству не вступает в конфликт с почитанием общенациональных святынь и героев эпоса. Эта легенда создала уникальное духовное пространство, где:
христианин видит в слезах Бога милость Творца;
мусульманин находит подтверждение строгого монотеизма и этики самопожертвования;
традиционалист обретает неразрывную связь с предками-нартами.
Такое взаимоуважение и веротерпимость, основанные на общем кодексе чести (Æгъдау), могут служить эталонным примером для всего Кавказского региона. Осетия демонстрирует, что национальное единство куется не на отрицании различий, а на признании общей сакральной истории, начало которой положили три слезы, пролитые над стальным витязем Батрадза.
Таким образом, легенда «Три слезы Бога» – это гениальный компромисс эпоса: через божественную скорбь бунт превратил Батрадза из мятежного титана в священную фигуру, чья смерть освятила землю Осетии. Это не просто финал войны, а момент рождения религиозного ландшафта Осетии. Реком остается живым свидетельством его дохристианской славы, а Мыкалгабыр и Таранджелоз – символами его примирения с вечностью.
Символ, изображающий эти три святыни, был создан архитектором и художником Славой Джанайти и стал широко распространённым в Северной и Южной Осетии.
Здание Реком сгорело в 1995 году. Святилище было полностью восстановлено группой добровольцев под руководством С. Джанайти в 1998 году.
Объективная идеализация Нартиады позволила сохранить героя эпоса Батрадза, сделав его гибель не концом, а началом сакральной истории осетин и живым мостом между героическим прошлым и духовным будущим народа.
Теймураз КОКОЕВ,
профессор биологии,
лауреат Государственной
премии им. К. Л. Хетагурова
