Прошло 35 лет со дня Ередской трагедии, ставшей символом бесчеловечности и жестокости, навсегда оставшейся открытой раной в сердцах не только родных погибших, но и всего осетинского народа.
Среди тех, чьи жизни оборвались в тот страшный день, был Ибрагим Джанаев. Его история вызывает глубокое восхищение. О трагедии, постигшей семью Джанаевых, газете «ЮО» рассказали мать погибшего Венера Бестаева и его брат Роберт.
Ибрагиму было 25 лет, до своего 26-летия он не дожил два месяца. Молодой, амбициозный парень после службы в армии поехал «покорять» Москву, устроился на работу и прожил там несколько лет. В конце 80-х, когда начался грузино-осетинский конфликт, вернулся на родину, чтобы защитить ее от агрессора. Он устроился водителем в МТС, где проработал около трех лет.
В начале 90-х годов Грузия проводила националистическую политику в отношении осетин. Жители многих сел Цхинвальского района были вынуждены оставить свои дома под угрозой расправы. Те, кто остался, оказались в изоляции, поскольку дорога в Цхинвал проходила через грузинские села. Покинуть родные села они могли только в сопровождении военных тогда еще Советского Союза.
Дменис тоже был отрезан от города. Оказавшись в «кольце», село регулярно подвергалось обстрелу со всех сторон. Жители с. Дменис сформировали отряд ополчения и командиром выбрали Ибрагима. Осознавая возложенную на него ответственность и стремясь оправдать доверие односельчан, Ибрагим даже перекусить редко приходил домой. Когда его сменяли на посту, он через леса уходил в город, узнавал новости и помогал ополченцам. Ибрагим предложил односельчанам периодически собирать деньги и закупать оружие для самообороны. Боеприпасы он доставлял с товарищами на своих плечах.
ЗАЩИТНИК ОТЕЧЕСТВА
Роберту Джанаеву на тот момент было 10 лет, но он помнит эти трагические события и говорит о брате с тоской и гордостью.
Незадолго до случившего жители Дменис в очередной раз собрали деньги, чтобы приобрести оружие и защитить свои семьи от участившихся нападений грузин. По словам Роберта, обычно сельчане добирались до Цхинвала и обратно лесными тропами, уже тогда грузины похищали мирных осетин, пытали и убивали их. Ибрагим, как и прежде, собирался идти окольными путями. Но соседи сообщили ему о возможности добраться до города на машине в сопровождении военных.
Подойдя к грузовику, Ибрагим словно предчувствовал беду, сказал, что поедет в следующий раз. Однако в этот момент тент на машине откинулся, и из кузова выглянул его приятель. Увидев знакомое лицо, Ибрагим запрыгнул в грузовик и уехал…
Роберт вспоминает брата: он был высоким и невероятно сильным и смелым парнем. Еще в мирное время его побаивались все грузины в округе. Ибрагим часто участвовал в борцовских поединках, которые устраивали в Еред, и всегда одерживал победу над местными спортсменами. Скорее всего, они знали и об его «партизанской» деятельности.
«Возможно, поэтому, когда среди пленников оказался Ибрагим, нацисты обрадовались: «Вот кто нам нужен был…». Он понимал по-грузински. Когда машину остановили, Ибрагим передал собранные деньги одному из пассажиров, а сам, выпрыгнув из машины, попытался бежать. Но ему выстрелили в ногу и крикнули, что, если не вернется, убьют», – рассказал он.
Кто же знал, что быстрая смерть тогда была бы милосердием. Рассерженный Ибрагим, не замечая раны на ноге, повернулся к ним: «Что ж, если вы мужчины, выходите и сразимся на равных – без оружия». Грузины окружили его, но, прежде чем связали руки, Ибрагим успел несколько раз ударить стрелявшего в него.
«Почти три года никто не знал, что стало с парнями, которых пленили грузины. Мы с другими семьями без вести пропавших искали их. Нас постоянно обманывали грузинские источники, что они живы и видели их то в одном селе, то в другом. Неподалеку жил грузин Ленто Арчвадзе, он несколько раз приходил к бабушке, брал деньги «на дорогу» в Еред, чтобы «разузнать» о судьбе Ибрагима. Каждый раз он уверял, что Ибрагим жив и находится в заложниках. Бабушка, надеясь получить хоть какую-то весточку, отдавала ему деньги», – с негодованием говорит он.
Как рассказывали потом сами жители Еред, из-под земли доносились стоны и крики погребенных заживо мужчин. Только нелюди могли совершить такое жестокое убийство.
Венера тяжело переживала смерть первенца, постоянно оплакивала его. Наблюдать за страданиями матери детям было невыносимо. Роберт, не решаясь сам, отправлял к ней младшего брата, чтобы тот мог ее утешить.
«Брата любили и уважали все. Он был отзывчивым и ответственным парнем. Когда Ибрагим пропал, все село искренне скорбело. Я был ребенком, но чувствовал эту общую боль и поддержку. Возможно, свою роль сыграло и осознание того, что Ибрагим погиб за общее дело, чтобы защитить нас всех. Тогда люди по-другому переживали гибель каждого, а смерть 12 мужчин в с. Еред потрясла всех жестокостью и бесчеловечностью», – отметил наш собеседник.
Роберт был любимым братом Ибрагима, и время не смогло стереть теплые воспоминания о нем. Перед сном он приходил к Роберту, любил поддразнивать: «А ну скажи, чей ты брат?», и, услышав ответ: «твой», довольно улыбался. Когда Ибрагим служил в Советской армии, он обводил ладонь на бумаге, передавая таким образом привет родным и всегда начинал свои письма с приветствия «моему братишке Бобе», а затем уже писал остальным.
СКОРБЬ МАТЕРИ
«Ибрагим был крепким и красивым парнем. Часто, провожая его, я смотрела ему вслед и думала: «Неужели это мой сын». Гордость переполняла мое сердце», – вытирая слезы вспоминает Венера Бестаева.
Каждый период грузино-осетинского конфликта нанес ей серьезный ущерб, но в 90-х гг. она пережила личные трагедии. В 1990 г. ее супруг Абдул возвращался с работы через с. Кехви. Машину остановил отряд грузинского бандформирования, мужчин взяли в плен. Заложников заперли в сарае, насмехались и избивали. Абдул не пережил это, через месяц 50-летний глава семьи скончался, оставив Венеру с пятью детьми. Мать понимала, что нужна детям как никогда, и это придавало ей сил, не позволяя отчаяться. К тому же, рядом всегда был первенец, Ибрагим – ее гордость и опора.
Бестаева рассказала нам, что, когда грузины попытались занять с. Мугут, Ибрагим также был участником боевых действий. Во время противостояния им удалось не только отбросить врага, но и взять несколько пленных. Один из них обратился к нему по имени и умолял отпустить его. Всмотревшись, Ибрагим узнал парня, который учился с ним на водительских курсах. Несмотря на то, что он поднял оружие на осетинский народ, Ибрагим попросил отпустить пленного. Но судьба часто бывает жестокой. Когда Ибрагим оказался в такой же ситуации – в плену, то ни один грузин не пожалел его или кого-либо из 12 мужчин… Есть основания полагать, что не только убийцы знали о пытках и преступлении, но и жители села Еред.
«Ибрагим собирался в город за оружием. Материнское сердце всегда чувствует надвигающуюся беду, я умоляла его не ехать. Он улыбнулся в ответ: «Мама, не переживай, я же на машине военных. Не бойся, меня и десять грузин не смогут одолеть», – вспоминает слова сына Венера.
Несмотря на уговоры матери, Ибрагим быстро переоделся и вышел. Он забыл дома деньги, и Венера выбежала за ним, чтобы их передать. Она долго наблюдала за уходящим навсегда сыном… Через некоторое время послышалась стрельба, но тогда это не вызвало подозрений.
Через день Венера узнала, что, когда военная машина с пассажирами доехала до с. Еред, ей преградила путь толпа грузин. Мужчины стояли неподалеку, а женщины легли на дорогу, и машине пришлось остановиться. Грузины из нее высадили 25 осетин. Женщин и детей отпустили, а 12 мужчин увезли, и никто их больше не видел.
Благодаря анонимному источнику нашли место захоронения пропавших. «29 сентября 1993 г. нас собрали, возле «красного карьера» была произведена эксгумация останков. Мы смогли опознать их по фрагментам одежды. Ибрагима по белым кроссовкам узнал брат, Игорь. После работы судмедэкспертов нам рассказали, какие мучения и зверские пытки они испытали, прежде чем были заживо погребены.
Вспоминая пережитое, удивляюсь, как смогла все это вынести. Наверное, мне силы придавали обязательства перед другими детьми, ведь младшему сыну было только четыре года. Днем я занималась хозяйством, детьми, а по ночам, когда все спали, оплакивала погибшего сына», – вспоминает мать Ибрагима.
Воспоминания о заживо погребенных парнях, безмерное горе их матерей и жен ежегодно воскрешают в памяти чудовищные и бесчеловечные преступления грузин, которые не под силу постичь здравому смыслу.
Мадина БЯЗРОВА
