Коста Леванович Хетагуров – имя, которое знает каждый, кто говорит на осетинском или имеет хоть какое-то отношение к Осетии.

В 1899 году во Владикавказе вышел сборник стихов на осетинском языке, который Коста назвал «Ирон фæндыр» («Осетинская лира»). С осетинского «фæндыр» переводится как лира, но значение слова шире: пастушья свирель, двенадцатиструнная арфа, скрипка, губная гармошка. Коста назвал так книгу не случайно. «Фæндыр» для него – не просто музыкальный инструмент, а архетипический символ связи времён и народов, способный объединить людей и облегчить душевную боль поэта.

Коста Хетагуров осознанно позиционировал себя как сказителя, продолжателя традиции нартовского эпоса.

Нартский эпос для Хетагурова – не материал для подражания, а эталон художественного слова. Сама муза Коста питалась осетинским фольклором, народными песнями и нартскими сказаниями.

Конечно, и до Коста на осетинском языке люди пели, рассказывали, передавали нартский эпос и даже писали стихи и прозу несколько авторов: Темырболат Мамсуров создал первые стихотворения на осетинском языке в 1865 году; Блашка Гуржибеков (1868–1905) писал на дигорском наречии; С. Гадиев (1865–1915) более тридцати лет занимался песнопением. Но именно Коста Хетагуров считается основоположником осетинского литературного языка.

СКАЗИТЕЛЬ И ПРОРОК

Коста Хетагуров и Нартский эпос связаны глубоко и органично. Он не просто использовал фольклорные мотивы, а видел в нартских сказаниях архетипическую основу для создания национальной словесности.

Интерес Коста к Нартиаде был не только художественным. В его записных книжках сохранились наброски, которые исследователи считают одной из первых попыток циклизации нартовских сказаний. Он был страстным собирателем фольклора: записывал сюжеты, пословицы, поговорки, народные обороты речи, ходил по аулам, слушал сказителей. В этнографическом очерке «Особа» он привлекал обширный фольклорный материал для характеристики быта осетин.

Коста использовал народные образы не для стилизации, а для воспитания и борьбы. При помощи глубоко народных образов, привлекая знакомые из фольклора выражения и символы, Коста воспитывал горцев, учил их, вёл их к лучшему будущему.

При этом он не боялся критиковать обычаи, тянувшие народ назад, – например, разорительные поминки.

А народный образ из древнего обряда (о супругах, которым «не хватает бычьей шкуры» после смерти, потому что они не любили друг друга при жизни) он превращал в нравственную заповедь, понятную каждому горцу.

Нартский эпос для Коста не прошлое, а кладезь вдохновляющих сюжетов и идей. Образ народного певца Кубады – нищего сироты, которого природа наградила голосом, соотносится с нартским певцом Ацамазом. Духовная свобода, которую даёт искусство, противостоит социальному гнету и делает человека непобедимым. Слово «нартский» в осетинской культуре благодаря Хетагурову приобрело значение образца высшего качества. Язык и стиль самого Коста по простоте синтаксического строя, краткости фраз при глубине мысли следуют стилистике нартиады.

В основе стихотворения «Æф-сати» лежит эпический сюжет о покровителе диких зверей и охотников. Коста берёт традиционный сюжет, но вносит стилевые особенности, композиционные приёмы, динамику, и в результате авторская версия стала популярнее фольклорного первоисточника, вытеснив его из памяти народа. Таким образом, мы видим, что поэт не просто «заимствовал», а творчески перевоплотил традиционный сюжет, вернул его народу в таком виде, что он его принял как народный, то есть свой.

Записные книжки Коста содержат одну из первых попыток циклизации «Нартиады». Он ходил по аулам, слушал сказителей, записывал пословицы и поговорки. Он является основоположником осетинской фольклористики. Народные песни на его стихи: «Горе», «Солдат», «Æфсати», «Мать сирот», «Надежда», «Кубады» прочно вошли в устную традицию, а сам поэт после смерти стал героем осетинского фольклора.

Сказитель и пророк в Коста неразделимы. Хетагуров не создаёт литературный язык из ниоткуда, а именно опираясь на богатство сказаний и мифов осетин. Хетагуров придает языку новые формы, опираясь на архетипическую глубину нартовского эпоса.

Одновременно в творчестве он наполняет свои произведения огнём гражданского служения. Именно поэтому поэзия Коста стала для Осетии тем же, чем нартовский фæндыр для нартов: своеобразной «генетической матрицей» национального мира, кодом самоидентификации.

Коста Хетагуров совершил то, что редко удаётся литературе малых народов. Он взял жившие в народной среде эпические традиции, сюжеты и превратил их в фундамент профессиональной национальной словесности.

Но лишь собственная гениальность Коста Хетагурова придали творчеству поэта вселенский масштаб и особую интонацию, которая позволила маленькому горному аулу Нар заговорить от имени всего человечества.

ОТРАЖЕНИЕ ДВУХ КУЛЬТУР

Уникальность Коста Хетагурова еще и в том, что он вёл разговор с читателем одновременно на двух языках: на русском и на осетинском. Русский язык был для него, как отмечают исследователи, «вторым родным языком». На нём он публиковался в газете «Северный Кавказ», где вышли его поэмы «Фатима» и «Перед судом», а в 1895 году в Ставрополе увидел свет первый сборник его стихотворений на русском языке. Русскоязычная поэзия Коста имела, по мнению литературоведов, «чисто лирическую основу и экзистенциальные психологические источники». Это была возможность прямого диалога с русским читателем, а через него она проникала к более широкой аудитории во всем мире.

Поэма «Фатима» написана по-русски, но сюжет и проблематика глубоко осетинские. Автор показывает жизнь горцев, его главная героиня Фатима бросает вызов патриархальным нравам.

Русский язык становится инструментом автора, а осетинская реальность – её предметом повествования.

Сборник «Ирон фæндыр» – это не просто стихи, а фундамент, на который опирается современный осетинский литературный язык. В него вошли 50 стихотворений на осетинском, и только одно – «Завещание» – на русском. Это соотношение красноречиво: главное слово поэт хотел сказать именно на родном языке.

Есть в наследии Хетагурова стихотворение «Перед памятником Лермонтова» (1889). Автор обращается к русскому поэту, которого Хетагуров воспринимал как родственного по духу, оно написано на русском. Коста читал его на открытии памятника поэту в Пятигорске:

«Возлюби же его,
как изгнанник-поэт
Возлюбил твои мрачные скалы,
И почти, как святыню,
предсмертный привет
Юной жертвы интриг и опалы!..»

Мы видим на этом примере, как русский язык служит мостом между культурами. Осетинский поэт говорит о русском поэте, но говорит так, что это становится частью осетинской культурной памяти.

Тема двуязычия Хетагурова удивительно созвучна современной Осетии. Сегодня русский и осетинский официально закреплены как два государственных языка как в Южной, так и в Северной Осетии.

В 2026 году парламент единогласно одобрил законопроект «О государственных языках Республики Северная Осетия – Алания», гарантирующий право обращаться в органы власти на любом из них.

За официальным статусом скрывается сложная реальность. Исследователи констатируют «несбалансированную языковую ситуацию», так как русский язык доминирует в городах, образовании, цифровой среде, а осетинский постепенно оттесняется в сферу семейного общения.

В этом контексте двуязычие Коста Хетагурова также для всех нас является важным наглядным уроком. Он показал, что два языка могут не конкурировать, а дополнять друг друга: русский открывает мир, осетинский хранит корни. Актуальным остается вопрос: сможет ли современная Осетия сохранить этот баланс, который Коста Хетагуров демонстрировал нам всем своим творчеством.

На родном языке Коста говорил с народом напрямую, без посредников. Неслучайно многие стихи из «Ирон фæндыра» были положены на музыку и стали народными песнями ещё при жизни поэта. Таймураз Хаджеты точно заметил: стихи Коста на осетинском «звучат как-то более проникновенно, глубже затрагивают струны сердца».

Двуязычие Хетагурова – это диалог культур. Он не просто писал на двух языках, он впитывал русскую и зарубежную литературу (Пушкина, Лермонтова, Шекспира) и переплавлял её в осетинском слове. Его поэтическое искусство «выросло на почве русской художественной культуры и осетинского народного творчества». Осетинский поэт состоялся как национальный гений именно благодаря двуязычию. Русский язык открыл ему мир, осетинский – вернул к корням.

Русский язык дал ему доступ к большой литературной традиции и широкому читателю, осетинский – к глубинам народного духа и бессмертию в национальной культуре. И то, и другое было необходимо, чтобы Коста Хетагуров стал тем, кем он стал.

Залина ЦХОВРЕБОВА