В начале своего портретного очерка хочу рассказать предысторию того, как по иронии судьбы я попала в ЮОГУ. На первом курсе журфака во втором семестре мне предстояло сдать экзамен по современному русскому языку. Этот предмет в СОГУ вела выдающийся педагог, профессор, кандидат филологических наук Римма Заурбековна Комаева (светлая ей память).
Как правило, этот экзамен был судьбоносным, ибо решалось будущее пребывания студентов в стенах СОГУ. Получить пятерку у Комаевой могли только избранные, а моей задачей максимум было получить хотя бы тройку. Никогда не забуду утро перед экзаменом, когда на почве стресса у меня отказали ноги. Благо, сестра училась в мединституте, и она приняла все меры для того, чтобы поставить меня на ноги. Придя на экзамен, я поняла, что психологическое состояние моих однокурсников было еще хуже. Я как-то воспряла духом и зашла на экзамен в первой пятерке. Взяла билет, и как только я его прочла, поняла, что полна уверенности в своих силах и могу без подготовки ответить сразу на все три вопроса. Помню эти вопросы до сих пор:
1. Классификация фразеологических единиц Виноградова-Щербы.
2. Орфоэпические нормы современного русского языка.
3. Ассимиляция и диссимиляция в фонетике.
Мой ответ прерывает восторженный возглас преподавателя: «Блестяще коллега, браво, великолепно, отлично».
Римма Заурбековна и сейчас остается для меня недосягаемой личностью, великой женщиной. Что же говорить о том времени, когда я была студенткой и никогда в жизни не могла подумать, что я смогу сдать у нее экзамен, и уж тем более. о том, что она меня может похвалить. После экзамена в коридор к нам вышла ее ассистент Мадина Бутаева. Она подошла ко мне и сказала: «Гусова, вы не представляете, что вы сделали. Вы обеспечили себе будущее».
Честно говоря, мне тогда не был понятен смысл этих слов. Однако спустя четыре года после окончания журфака я приехала домой в Цхинвал, и какое-то время была без работы. Вдруг мне звонят из ЮОГУ. Это был декан осетинской филологии и журналистики Илья Арсентьевич Хугаев, который пригласил меня на работу по рекомендации Риммы Заурбековны Комаевой. Испытываю к ней огромное чувство благодарности. Без ее протекции и рекомендаций меня, наверное, не взяли бы на работу, не имея аспирантского образования. То, что я окончила университет на красный диплом, это была победа над собой, своими слабостями и судьбой.
На дворе стоял 1998 год, середина апреля. Я готовилась к паре по телевизионной журналистике. Ко мне в коридоре подошел проректор по научной работе Гиви Романович Гатикоев и тревожно предупредил: «Соберись, Лина, сейчас к тебе придет Людвиг Алексеевич Чибиров». Я оглянуться не успела, как в дверях аудитории появились глубоко уважаемые мною знаковые личности Южной Осетии – первый президент РЮО Людвиг Алексеевич Чибиров, директор КГБ Леонид Харитонович Тибилов и ныне покойный, светлая ему память, ректор ЮОГУ Георгий Алексеевич Джиоев. От фактора неожиданности я стала автоматически улыбаться столь высокопоставленным гостям. Через пару минут поняла, что нахожусь в драматической ситуации, когда окружающие обстоятельства сильнее возможностей твоего характера, и мне ничего не оставалось, как действовать. Отложила в сторону лекционные записи, почему-то скрестила кисти рук от нервного напряжения перед кафедрой, и начала читать лекцию на тему «Изобразительно – выразительные средства ТВ. Понятие кадра, плана, ракурса, монтажа и его разновидностей. Виды съемок с движения и роль звучащего слова на ТВ». Говорила я «от себя» по Станиславскому, то есть импровизировала. Именно тогда я про себя поняла, что в жизни я пассивный созерцатель, но раскрываюсь именно в форс-мажорных, экстремальных обстоятельствах. В общем, разошлась я в лекционном порыве не на шутку».
Вдруг меня останавливает ректор Георгий Алексеевич со словами «Достаточно, Лина!», Людвиг Алексеевич тоже хочет сказать несколько слов. Первый президент РЮО, ученый с мировым именем, проанализировал мою лекцию, дав очень высокую оценку моему скромному преподавательскому труду и завершил выступление словами: «Я такого удовольствия не получал за последние 10 лет». От себя хочу добавить, что только самые сильные, самодостаточные личности, лишенные зависти, могут делать комплименты.
Небольшая ремарка. В лихие 1990-е, когда я начинала работать в ЮОГУ, теория журналистики была слабо разработана, абстрактна и эфемерна. В ней не было конкретики, научная литература была в большом дефиците, книг по журналистике кот наплакал. Я потратила годы, чтобы собрать информацию по крупицам, по сусекам и привить высокую лекционную культуру студентам. Мои лекции были лапидарные, высокоточные, конкретные, без многочисленных вводных конструкций, глянцевые, доведенные до лингвистического совершенства. Работая на журфаке, с нуля разработала шесть дисциплин. Моей задачей максимум было влюбить в них студентов, что я выполнила с лихвой.
В 2001 году факультету журналистики и всему Юго-Осетинскому университету предстояло сдать госэкзамены и защитить дипломные работы во Владикавказе в СОГУ. Завкафедрой осетинской филологии и журналистики профессор Боболка Медоева (светлая ей память) поручила мне подготовить два выпуска журфака к госэкзамену и провести обзорные лекции. Я распечатала ответы на все вопросы по 11 дисциплинам, комплексному экзамену по журналистике, провела консультации для выпускников, дала ряд наставлений этического характера, и мы отправились в путь. Помню, когда я шла на госэкзамен, от переизбытка чувств, от волнения я плакала. Мы были тогда непризнанной Республикой. Варились в собственном соку, у нас не было взгляда со стороны и хромала самооценка. Но наши студенты этого выпуска журфака собрались в нужный момент, мобилизовались, показали прекрасные результаты. Большой фурор произвели две выпускницы журфака, ныне это маститые осетинские журналисты Алена Джиоты и Вилена Танделова. В конце государственного испытания и защиты дипломов нас всех собрала завкафедрой журфака СОГУ, профессор Зинаида Хасанбековна Тедтоева. Кафедра накрыла нам сладкий стол. Она всем сделала подарки, блокноты и ручки премиального качества и сказала следующее: «Мои дорогие южане! Вы не просто прекрасно подготовлены, но еще идеально воспитаны. Спасибо огромное вашим родителям и преподавателям».
В начале нулевых я увлеклась новой сферой знаний — пиаром, связями с общественностью, и самостоятельно стала изучать ее. В 2002 году я уже работала на факультете связей с общественностью и реклама. В институте цивилизации во Владикавказе преподавала пиар. Ректором был доцент, кандидат филологических наук, прекрасный преподаватель зарубежной литературы XX века, известный писатель, его называли изысканным стилистом Набоковской школы Алан Черчесов. В Институте цивилизации я разработала методические учебные программы по следующим дисциплинам: «Теория и практика пиар», «Поведенческие и речевые стратегии пиарменов», «Политический пиар», «Пиар в сфере бизнеса» и «Экономика и менеджмент СМИ».
Алан Георгиевич предоставил мне карт-бланш, свободу действия, то есть я могла разработать и внедрить столько дисциплин в учебный процесс, сколько осилю. Черчесов никогда никого не хвалил в лицо. Вместо этого он проводил перманентные соцопросы в форме анкетирования, дабы узнать рейтинг популярности своих преподавателей среди студентов. Я проработала в Институте цивилизации три года, и последние два года, согласно опросам, у меня был самый высокий рейтинг среди преподавателей. Как-то за глаза Алан Георгиевич сказал моему однокурснику, тоже преподавателю этого вуза Алану Диамбекову, что у Гусовой знание теории пиар на уровне абсолюта. Помню, когда я работала последний год в Институте цивилизации, первокурсники мне аплодировали стоя в конце лекции. Я думала, они надо мной потрунивают, но это повторялось неоднократно, и тогда я им тоже иронично, подобно Баскову, заявила: «Спасибо вам! Спасибо, что вы пришли на мой концерт!».
На всех экзаменах по пиар Алан Черчесов присутствовал лично. Как-то на лекцию по политическому пиару ко мне зашел проректор, образованнейший человек, энциклопедического склада ума Альберт Михайлович Дзандаров. Он преподавал в этом вузе следующие дисциплины – политистория, философия, культурология, история музыки и французский язык, коим владел в совершенстве. Тема моей лекции была «Технология политического пиар.
Как победить на выборах». Я понимала, что второго раза не будет, чтобы произвести первое впечатление. Мобилизовалась и весьма образно, и эмоционально прочитала лекцию, как обычно, от себя, то есть импровизируя. В конце пары был такой вердикт Дзандарова: «Блестяще, великолепно, нет слов».
В 2011 году в ЮОГУ побывал известный публицист, сценарист и писатель Эдуард Тополь, чьи политические детективы пользовались в России феноменальным успехом. Бывший россиянин, а ныне американский гражданин Тополь привез в свое время во главе с Феликсом Брайниным, настоящую команду высокопрофессиональных специалистов по пиару, которые приняли участие в предвыборной кампании Ельцина в 1996 году.
Во время нашей встречи у нас состоялся небольшой диалог, я бы сказала, культурная полемика по основным трендам глобальных СМИ: muckraker journalism (разгребатели грязи), hardhitting journalism (мощноударный журналиpm) и newjournalism (новый журнализм).
В конце Тополь резюмировал: «Если на факультете журналистики преподаватель такого уровня, мне остается только завидовать вашим студентам».
Сегодня я работаю в Комитете информации и печати, главным специалистом отдела мониторинга СМИ и пиар. Именно благодаря команде Комитета информации и печати, редакторам и их заместителям, директорам и их замам, у нас такие сильные, высокопрофессиональные, конкурентоспособные, печатные и электронные масс-медиа, а также блестящие журналисты, поцелованные Богом.
Хочу выразить Марии Феликсовне слова благодарности и признательности за то, что когда-то поверила в меня и не раз предоставляла мне возможность читать мастер-классы для профессионалов по журналистике и политическому пиару.
Завершу свое повествование цитатой выдающейся советской актрисы Фаины Раневской: «Талант – это не вера в себя, а постоянное недовольство собой, своими недостатками, чего, кстати, я никогда не встречала у посредственности».
Литературно обработала
материал А. Парастаева
