Как ученый из Южной Осетии Алан Цховребов разработал новый подход к обучению
Молодой учёный из Осетии Алан Цховребов защитил в Санкт-Петербургском государственном университете диссертацию на соискание ученой степени доктора педагогических наук. В Институте педагогики СПбГУ защиту назвали историческим событием.
Путь нашего земляка, уроженца югоосетинского села Сихиат, начинался в стенах СОГУ им. К. Л. Хетагурова. В основу многолетнего труда учёного легла неожиданная идея: сделать ошибку не врагом, а главным инструментом обучения. О пути из сельской школы в ведущие научные центры России и об уникальном «эрратологическом подходе» Алан Солтанович рассказал нашей газете.
– Вы состоялись как крупный ученый в Санкт-Петербурге, но ваши корни – в Южной Осетии. Как начинался этот путь в большую науку и кто стал вашим главным наставником на старте?
– Благодарю за такую оценку. Крупным ученым, конечно, я себя не считаю. Однако хочу отметить, что сила воли, упорство всегда дают результат. Я родился во Владикавказе, но вырос в Южной Осетии, в селе Сихиат. Моей первой школой была Бекмарская средняя школа, в которой учился до 10-го класса, окончил я Цхинвальскую школу № 6. Таким образом, у меня две Родины и две родные школы. Безусловное влияние на меня оказал первый учитель Циала Георгиевна Ванеева.
Даже спустя столько лет я помню ее строгие, но справедливые наставления. Пройдя огромное количество методических школ, я с уверенностью могу констатировать, что Циала Георгиевна обладала большим мастерством, а советская школьная методика, которой она владела, была эффективной и даже совершенной.
Когда защита закончилась (она проходила около 4 часов) и мне предоставили слово, я выразил слова благодарности своему первому учителю. Именно на этом моменте мой голос задрожал, хотя всю защиту я не испытывал никакого волнения, защищался смело и решительно. Может быть, потому, что ее давно уже нет в живых.
Если говорить о научном влиянии, о том, кто определил мой вектор в науке, то таких людей, коллективов было много. Это коллеги из Санкт-Петербургского суворовского военного училища, Военного института (инженерно-технического) и Санкт-Петербургского государственного университета, в котором я работаю сейчас. Не могу не сказать о дагестанских коллегах, которым я тоже благодарен: свою кандидатскую диссертацию я защитил в Дагестанском педагогическом университете под руководством профессора Магомедовой Тамары.
– Поддерживаете ли вы связь с Осетией сегодня?
– Связь в основном поддерживаю со своими учителями из СОГУ, в частности, со своим наставником Кудзоевой Анжелой, которая меня курировала во время обучения там.
Даже сейчас я к ней обращаюсь за советами и очень ей благодарен за мудрые советы.
Честно говоря, я не ожидал, что в Осетии у моих земляков моя защита вызовет столько положительных эмоций. Мне, конечно, приятно, что доставил радость своим землякам. К сожалению, пока не могу сказать, что долг перед Родиной мной оплачен.
– Объясните простыми словами: что такое «эрратологический подход»? Почему именно ошибка стала фундаментом вашего исследования?
– Думаю, что здесь нужно рассказать предысторию возникновения такой идеи. Я много лет работал преподавателем русского языка в суворовском военном училище, защитил кандидатскую диссертацию и решил перейти в военную академию.
Вы знаете, что в российской школе при подготовке к экзаменам (ОГЭ, ЕГЭ) мы имеем дело с ошибками. Перейдя в военную академию и работая с иностранцами, я обнаружил, что их ошибки отличаются спецификой. Мне стало это интересно, и около трех лет я собирал ошибки, которые отмечаются в речи иностранца при употреблении русского сложного предложения. В ходе мониторинга устной и письменной речи студентов мне удалось сформировать обширный корпус отклонений от норм употребления сложного предложения – около 1000 ошибок, которые мной были квалифицированы, классифицированы и методически интерпретированы. Было отобраны 9 наиболее типичных (устойчивых и распространенных) ошибок иностранцев.
Что касается понятия «эрратология», то оно не новое, от латинского error – промах, ошибка, погрешность. В отечественной лингвистической науке много исследований, посвященных эрратологии – переводческой, лингвистической, сопоставительной, однако все эти исследования направлены на анализ причин возникновения ошибок, их исследование (классификацию, квалификацию). Анализ этих работ позволил выявить, что трудов, посвященных лингводидактической эрратологии (методике, предполагающей использование ошибки в процессе обучения), крайне мало.
Таким образом, я решил разработать новый подход к обучению – эрратологический, под которым понимается совокупность методологических положений, реализующихся посредством введения в процесс обучения поэтапно (стадиально) построенной системы заданий, базирующихся на исследованиях типичных ошибок обучающихся.
– Что ваша методика меняет в привычном уроке русского языка?
– Понимая важность использования ошибки в процессе обучения, я ввел три новых понятия: «эрратологический подход к обучению», «эрратологическая концепция обучения», «эрратологическая технология обучения». Это потребовало разработки новой теории и методики, а также методологического обоснования этих понятий. Также были разработаны принципы эрратологического обучения, которые были описаны и обоснованы.
Этот подход отличается от других тем, что на всех этапах обучения позволяет реализовать задачу предупреждения и устранения речевых ошибок. На основе эрратологического подхода разработана авторская концептуальная лингвометодическая целостная система, предполагающая комплексную работу с ошибками.
Урок состоит из трех блоков. Алгоритм работы с ошибками внедрен в послетекстовый блок и включает 4 последовательных этапа: а) идентификацию ошибок (выявление, распознание); б) формулирование кратких, лаконичных грамматических правил; в) коррекцию ошибок (исправление с помощью этого грамматического правила); г) творческое продуцирование сложного предложения. Иначе говоря, вся процедура анализа ошибок направлена на формирование речевых умений, но с элементами анализа и комментирования ошибок. Вся типология заданий, все методические приемы, которые разработаны и апробированы, связаны с ошибками.
Педагогический эксперимент показал, что иностранец, прошедший обучение по данной методике, не боится ошибиться, промахнуться, так как сама эрратологическая технология предполагает работу с ошибками и, что очень важно, способствует прежде всего снятию психологического барьера. Таким образом, мы сделали ошибку инструментом овладения грамматикой, средством формирования речевых умений.
– Влияет ли родной язык студента на то, какие ошибки он делает в русском?
– Безусловно, влияет, однако не в нашем случае. Вопрос об изучении ошибок, вызванных межъязыковой (негативное влияние родного языка) и внутриязыковой интерференцией, подробно исследован в научной литературе. При изучении грамматических ошибок чаще всего делается вывод о том, что основной массив ошибок вызван не межъязыковой, а внутриязыковой интерференцией, обусловленной структурной сложностью изучаемых грамматических явлений. В частности, в исследовании американских лингвистов Хэйди Дюлай и Марины Берт установлено, что 85% морфологических ошибок вызваны внутриязыковой интерференцией. В исследовании Л.В. Московкина этой же причиной вызвано 92% грамматических ошибок.
В нашем исследовании приняли участие курсанты – носители неродственных языков: английского, французского, семитских, австро-азиатских (вьетнамский, кхмерский), алтайских и др. Наш эксперимент показал, что все эти испытуемые допускают одни и те же типичные ошибки, то есть 90% ошибок обусловлены внутриязыковой интерференцией, родной язык никак не влияет на ошибки. Эти ошибки являются одинаковыми, общими для разных национальных групп. Русское сложное предложение одинаково сложно для всех.
Таким образом, наше исследование подтвердило уже известные факты: 85-90% ошибок вызвано структурной сложностью грамматических явлений русского языка.
Эти данные позволили реализовать методику в аудиториях с разным национальным составом обучающихся.
– Приведите, пожалуйста, пример ошибки, которую одинаково допускают и англичанин, и араб, и вьетнамец.
– Как я уже сказал выше, наиболее типичные ошибки отмечаются в речи разных национальных групп. В нашем случае речь идет только о синтаксических ошибках, их около 1000, но обозначу некоторые устойчивые: неправильный выбор союза или союзного слова, дублирование союзов, неправильная расстановка частей составного союза, лишнее (или избыточное) соотносительное слово в главном предложении или его пропуск, одновременное использование подчинительного и сочинительного союза, нарушение границ предложения и др.
Конкретный пример с ошибкой, отмеченной в речи иностранца, выглядит следующим образом: 1. Неправильный выбор союза: Антон не знает, если он пойдет гулять сегодня. При прохождении тока по проводникам в них выделяется тепло, и различают виды короткого замыкания; Энергетика – сложная дисциплина, а мы ее не понимаем. 2. Пропуск соотносительного слова: Строительс-тво – это что я буду заниматься. 3. Лишнее (избыточное) соотносительное слово: Я понял то, что русский язык очень сложный. 4. Неправильный падеж соотносительного слова: Студент сделал вывод того, что они изучали на лекцию. 5. Лишний союз: Преподаватель говорил, что неужели они не поняли тему урока. Я спросил у друга, что когда у нас экзамен. Подруга думала о том, что как сказать ему об этом; Ты говорил, что будто знаешь его. 6.
Нарушение структуры целевого предложения: Мой друг позвонил мне, чтобы я рассказать новости. 7. Неправильная падежная форма союзного слова: Вот фотография моего друга, которого я получил вчера письмо. Ты знаешь тех студентов, которых не сданы зачеты.
– Может ли ваша методика применяться в школах и вузах нашей республики, в том числе в преподавании осетинского языка?
– Эрратологическая технология обучения сложным предложениям была апробирована преподавателями русского языка (более 100 человек) в университетах Российской Федерации (Калининград, Москва, Нижний Новгород, Санкт-Петербург) и 6 зарубежных стран (Греция, Египет, Индия, Иран, Китай, Узбекистан).
По отзывам преподавателей, универсальность технологии позволяет использовать ее в аудитории с разным национальным составом: алгоритм работы был применен в китайской, арабской, индийской, узбекской, иранской, греческой аудиториях; адаптировать ее к другим профилям (военному, техническому, медицинскому, филологическому) и дисциплинам.
Некоторые ошибки свойственны и билингвам (использование лишнего союза, неверное употребление двойных союзов и т.д.), поэтому считаю, что технологию или ее отдельные элементы можно использовать и в осетинской аудитории. Безусловно, в таком случае не стоит проходить все этапы и стадии анализа ошибок, некоторые могут редуцироваться. Технология работы с ошибками универсальна, легко переносима в другие аудитории. Мне думается, что ее легко адаптировать и к осетинскому языку, особенно если речь идет об изучении этого языка как неродного, иностранного.
– Какие у вас планы?
– Планы у меня грандиозные. Хотелось бы заняться разработкой лингводидактического описания осетинского языка с позиции его преподавания иностранцам. Думаю, что опыт преподавания русского языка как иностранного мне бы здесь вполне пригодился.
– Что бы вы пожелали молодым исследователям, которые делают первые шаги в науке?
– Я всегда желаю одно и то же: не бояться, верить в свои силы, смело идти к цели, ценить свои идеи, честно и добросовестно выполнять свою работу. Здесь нужно следовать словам классика: «Велик будет труд – бесценна награда».
Самое сложное для меня было – заставить себя работать каждый день, жить по режиму. Мне в этом плане помогла военная система (10 лет работы). Около трех лет я вставал в 4 утра и работал два часа, затем проводил занятия в университете. Вдохновляла меня мысль о том, что нужно придумать что-то новое, реализовать свою идею, чтобы ее заметили и она получила признание. После защиты Институт педагогики СПбГУ признал защиту историческим событием. Таким образом, я доказал себе и другим, что ученик сельской школы может покорить ведущий вуз. Я лично горд оттого, что этот путь прошел сам – без покровителей и помощников. Поверьте, это очень ценно!
Вот такого подхода я желаю всем начинающим исследователям.
Диана КАБАНОВА
