Глина – материал живой. Она помнит прикосновения рук, чувствует настроение автора и никогда не прощает фальши – убеждена Мадина Засеева, мастер-керамист, чьи работы наполнены теплом и искренностью.
В интервью Мадина рассказывает о том, почему «неровности» в изделиях ценнее идеальной геометрии, как глина реагирует на усталость мастера, и почему настоящая ручная работа не может стоить дешево.
– Мадина, как складывался ваш путь в керамике? Вы сразу планировали работать с глиной?
– Всё началось c педагогического колледжа Владикавказа, где я изначально обучалась на ювелирном отделении. Но после сокращения одного из преподавателей поняла, что не вижу там больше своего будущего, и перевелась на керамическое направление. Это оказалось судьбоносным решением. После переезда в Цхинвал познакомилась с директором Станции юных техников Нариманом Калаевым, который предложил мне работу педагога-керамиста. Тогда семейные обстоятельства не позволили мне согласиться, и я сделала перерыв на несколько лет. Уже не рассчитывала вернуться к ремеслу, но неожиданно получила звонок: «Мадина, у нас появилось место, не хочешь ли попробовать?». Я согласилась не раздумывая. Так с сентября 2025 года я работаю в мастерской Станции юных техников и обучаю школьников керамике.
– Вы помните свое самое первое изделие из глины? Каким оно было и что вы чувствовали?
– Моим дебютом стала декоративная настенная тарелочка с птичками. Она даже сейчас стоит у меня в мастерской, в стеклянном шкафчике, где выставлены все мои работы. Это было пробное задание, чтобы просто «пощупать» глину.
Помню, я поставила себе условие: «Если работа треснет при сушке или обжиге – значит, это не мое, и я уйду в компьютерный дизайн». Но тарелочка выдержала всё – и сушку, и печь. Она не треснула! Этот успех меня вдохновил и решил мою профессиональную судьбу – я осталась в керамике. Теперь моя работа висит на видном месте, и дети её видят. Им важно понимать, что у мастера тоже было начало, и что всё возможно.
– Влияет ли ваше эмоциональное состояние на результат работы?
– Да, однозначно. Глина очень чувствительна к настроению мастера. Бывают изделия, которые я делала в состоянии душевного подъема, «на одном дыхании» – они буквально светятся изнутри. Даже сейчас, когда люди заходят в мою мастерскую, сразу обращают внимание именно на такие работы, они притягивают взгляд, в них есть энергия.
А бывают вещи, сделанные в период усталости или внутренней тяжести. Например, один заварочный чайник, который я лепила, когда была сильно загружена. Он получился «суровым», словно замурованным в себе – и по форме, и по ощущению. Разница видна невооруженным глазом, работы либо идут от души, либо нет. Это нельзя скрыть, глина всё запоминает.
– Поговорим о профессии и бизнесе. Как вы продвигаете свои работы, где их можно купить? Что сложнее – создавать керамику или находить клиентов?
– Продавать свои работы я особо не люблю. Не знаю почему, но мне бывает очень сложно «отрывать от души» вещь, в которую вложила часть себя. Особенно если это уникальное изделие, которое я точно не повторю. Например, тот самый чайник, о котором я рассказывала, уже месяц как просит один человек, но я всё не могу решиться его отдать.
У меня есть страница в социальных сетях, куда я периодически выкладываю фото изделий. Если кто-то интересуется, могу принять заказ. Клиенты приходят с идеей или даже просто с ощущением: «Хочу что-то такое, но не знаю, что». Тогда мы вместе набрасываем эскиз, обсуждаем детали, и я создаю вещь специально для человека. Активно искать покупателей не стремлюсь – они находят меня сами, через сарафанное радио.
С ценообразованием тоже не всё просто. Я отталкиваюсь от себестоимости: материалы, электричество, время, которое я провела за работой.
– Как рождается идея нового изделия? И есть ли место для фантазии в занятиях с учениками?
– Мои идеи часто рождаются спонтанно, прямо в процессе работы. Например, сейчас я делаю светильник, хотя изначально планировала создать фруктовую тарелку. Глина сама подсказывает форму, я смотрю на заготовку, чувствую её потенциал и понимаю, что она «хочет» стать чем-то другим. Это интуитивный диалог с материалом.
С детьми мы тоже не ограничиваемся только программой. Безусловно, есть поэтапные задания для отработки навыков, но всегда поддерживаю инициативу. Если ребенок видит где-то интересную идею и хочет повторить – мы обязательно пробуем. Запретов нет, и часто именно такие эксперименты приносят самые искренние и удачные результаты.
– Как вы строите процесс обучения детей? Что делать, если ребенок занимается без желания?
– Сначала мы просто знакомимся с материалом, изучаем, какая глина на ощупь, как она ведет себя в работе, ведь сортов очень много. Дети, которые занимаются с начала учебного года, прошли путь от простых форм к сложным изделиям, и сегодня я с гордостью достаю их работы из печи.
Главное – это искреннее желание и внутренняя предрасположенность. Математических формул здесь не нужно, важна любовь к процессу. Если же ребенка привели родители против его воли, глина это словно «чувствует». Такие работы часто трескаются или разваливаются еще на этапе сушки, даже без механического воздействия. Я объясняю родителям, что в изделие нужно вкладывать душу, но иногда они всё равно настаивают на занятиях. Мой опыт показывает, без внутреннего отклика результата не будет.
– Многие представляют гончарное дело как строгую академию, ровные углы, идеальные пропорции. А как строите процесс вы?
– Я сознательно отхожу от жестких академических форм, где есть только правильный шаблон. Считаю, что, когда у ребенка нет границ, он чувствует себя свободно, лепит намного глубже, вдохновеннее и интереснее.
Неровность – это след руки, это жизнь. Поэтому не требую стерильной точности. Наоборот, поощряю индивидуальность, если чашка получилась слегка волнистой, но сделана с душой – она прекрасна.
– Расскажите о процессе. Как из бесформенной глины рождается чашка? Что нужно знать новичку?
– Процесс похож на алхимию, но у него есть четкая технология. Даже на мастер-классах мы часто начинаем с чашки – это базовая и понятная форма. Сначала мы тщательно разминаем глину руками, а затем отбиваем её. Это критически важно, нужно выгнать весь воздух, потому что, если пузырьки останутся, в печи при нагреве чашка может треснуть. Из подготовленного материала формируем шар, находим центр и продавливаем его внутрь, оставляя около сантиметра для донышка. Затем плавными движениями начинаем «раскрывать» стенки, поднимая их вверх. Чтобы стенки стали ровными и плотными, аккуратно работаем лопаточкой. Когда форма готова, добавляем ручку или декор – тут уже включается фантазия.
Дальше изделие сохнет естественным путем. После полного высыхания зачищаем его шкуркой, обмываем влажной губкой и даем подсохнуть еще полчаса – теперь чашку можно расписывать. Расписанная работа отправляется в муфельную печь, обжиг проходит при температуре около 1200 градусов и длится 10–11 часов. Если планируется покрытие глазурью, то после первого обжига мы глазируем изделие и отправляем его в печь повторно на тех же условиях.
– 12 часов в печи – это целая ночь! Не страшно оставлять включенный прибор без присмотра? Как вы справляетесь с таким режимом?
– Бывает, что печь работает всю ночь, и это требует внимания. У нас в мастерской есть охрана, но я всё равно часто приезжаю проверять или жду, пока цикл не завершится. Дети и супруг знают: если мама задержалась – значит, печка работает. Но я доверяю технике, современные муфельные печи оснащены аварийными блоками. Если случится замыкание или скачок температуры, автоматически прибор отключается. Это позволяет работать спокойно, хотя, признаюсь, настоящий мастер всё равно волнуется за изделия.
– Мечтаете ли вы о каком-то большом личном проекте?
– Керамика дает невероятный простор, можно буквально весь дом наполнить вещами, сделанными своими руками.
Меня вдохновляет история, которую я запомнила ещё со времён учёбы. У моего преподавателя был друг, он приходил на занятия с дочкой, ей тогда было года три-четыре. Они жили в селе и вместе делали керамическую плитку. Папа раскатывал глину, вырезал квадратики, а дочка сидела рядом и расписывала их. В итоге он выложил из этих плит кухонный фартук.
Когда показал нам фотографию готовой работы, это было невероятно красиво. Именно с тех пор я твердо решила: в будущей ванной и на кухне у меня тоже будет всё керамическое.
Сделать своими руками можно что угодно: и горшки для цветов, и кашпо, и даже керамические люстры – они, кстати, получаются очень красивыми. Так что простора для фантазии много, все дороги открыты!
Анна ТЕДЕЕВА
