/В «Зарядье» завершился фестиваль Валерия Гергиева

В «Зарядье» завершился фестиваль Валерия Гергиева

Первый Московский фестиваль в «Зарядье» представил за шесть дней 12 разных программ, а завершился четырехчасовой гала-программой с участием оркестра Мариинского театра, Дениса Мацуева и лауреатов XVI конкурса Чайковского. На концерте присутствовал Владимир Путин.

Как объяснял идею своего нового фестиваля Валерий Гергиев, в московском Концертном зале «Зарядье» он будет теперь показывать работы Мариинского театра и представлять лауреатов конкурса Чайковского. Так, по крайней мере, выглядела первая афиша его фестиваля: сценическая версия «Пеллеаса и Мелизанды» Дебюсси, концертные исполнения «Тангейзера» и «Иоланты», симфонические партитуры (Пятые симфонии Бетховена и Шостаковича, сочинения Мусоргского, Прокофьева, Римского-Корсакова, Родиона Щедрина и др.), инструментальные концерты, в которых солировали пианисты Александр Канторов, Мао Фудзита, скрипач Сергей Догадин, рециталы и «гала».

В последний вечер фестиваля в двух программах с оркестром Мариинского театра выступил Денис Мацуев, сыгравший немыслимый для исполнения в один день набор из двух труднейших в фортепианной литературе концертов: Второй Родиона Щедрина и Второй Сергея Прокофьева. Но оба концерта, именно из-за своей головоломной технической сложности, особенно идут виртуозной харизме Дениса Мацуева и даже повышают в его интерпретации «градус» исполнительской скорости, заданный композиторами.

Второй щедринский, написанный в 1960-е годы, своего рода коллаж 12-тоновой техники (додекафонии) и джаза, Мацуев исполняет с Гергиевым (с Мариинским и с Мюнхенским оркестром) давно. Их слаженный тандем ощущается в особом драйве ансамбля, где оба партнера — и пианист, и оркестр — от первой до последней ноты проходят на одном дыхании. В части «Диалоги» тон задает напряженный речитатив рояля, с «высоковольным» маркато Мацуева, передающимся оркестру. У Мацуева феноменально быстрые фигурации рояля на постоянном форте и изматывающее движение четко артикулированного звука. В части «Импровизации», несмотря на критический для ясного звука темп, у него каждая нота четко впечатывалась в клавиатуру. Агон Мацуева и Мариинского оркестра получился взрывной и эффектный. Каждый поворот щедринской партитуры раскрывался с какой-то патетикой рационального, близкой по духу 60-м годам, увлеченным одновременно наукой и поэзией.

Тест на выносливость — исполненный пианистом в тот же вечер Второй прокофьевский концерт — с харизматичной для Мацуева энергией barbaro, в запредельных темпах, в том же варианте «гоночного» марафона с оркестром, как и в щедринском концерте, с немыслимыми каскадами аккордов на фортиссимо (в знаменитой каденции) и безостановочно мчащейся фортепианной лавиной. Футуристическая прокофьевская музыка должна была завершить новый московский фестиваль Гергиева, но финал организовали иначе: перед президентом РФ выступили молодые музыканты, лауреаты XVI конкурса Чайковского.