Осень девяносто второго

Эльбрус Джиоев: самый высокий ушел…

В конце октября – начале ноября 1992 года Осетия оказалась на линии огня, а граница между севером и югом растворилась перед лицом общей беды. Ингушские бандформирования вторглись в Пригородный район Северной Осетии. На помощь братьям пришли добровольцы из Южной Осетии – парни, только что опаленные войной.

Домой вернулись не все. Семь оборванных жизней, семь имен, оставшихся в вечности, среди них Эльбрус Джиоев.

Благодаря воспоминаниям родных, друзей и боевых товарищей мы видим не только бесстрашного бойца. Перед нами проступает образ человека, для которого чувство справедливости и готовность заслонить собой ближнего были не подвигом, а естественным ходом жизни.

НА ПОМОЩЬ БРАТЬЯМ

31 октября 1992 года в шесть утра на территорию Северной Осетии вторглись ингушские вооруженные формирования. Первым удар принял милицейский пост у с. Чермен. Весть о случившемся на севере мгновенно дошла до Цхинвала. Мужчины начали стихийно собираться в отряды добровольцев. Централизованно выехать было невозможно. Уходили группами. Эльбрус забежал домой буквально на минуту. Молча собрал необходимое и ушел, не сказав матери, куда направляется. Он хотел уберечь ее от тревог и бессонных ночей.

Вместе с ним на помощь «северянам» выдвинулись двоюродный брат Анатолий Тадтаев и одноклассник Геннадий Догузов. Уже в Пригородном районе плечом к плечу с ними встал еще школьный друг Эльбруса – Алан Бибилов (погиб в 2008 г.). С колес добровольцы включились в бой за п. Южный. К исходу 2 ноября вместе с местными ополченцами они отбросили нападавших националистов и очистили улицы. Перевести дух перед новым днем бойцы зашли к родственнице одного из товарищей. Всем постелили прямо на полу, а Эльбрусу – как старшему и непререкаемому авторитету – уступили старый диван. Анатолий отчетливо запомнил Эльбруса той ночью: он лежал без движения, устремив взгляд в потолок, и молчал. Казалось, он предвидел страшную цену завтрашнего дня.

Утром 3 ноября добровольцы собрались у гостиницы «Владикавказ», сверили часы, коротко распределили задачи и выдвинулись в сторону с. Карца.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Бой за Карца стал одним из самых тяжелых эпизодов осенних дней. Возле школы на въезде в село земля кипела от разрывов. Когда на открытом пространстве пуля оборвала жизнь одного из осетинских бойцов, решение приняли мгновенно: мертвого врагу не оставят. Слишком горьким был опыт тех дней, чтобы допустить надругательство над телом погибшего товарища.

Его вытаскивали под прикрытием БТР – на пределе человеческих возможностей, под градом пуль. Чтобы донести тело до с. Октябрьское, приспособили снятую с петель дверь. Одним из тех четверых, кто взвалил на себя эту тяжелую ношу, был Эльбрус.

Война проверяет людей не только на физическую выносливость, но и на крепость духа. Отступление прикрывал Анатолий Тадтаев. Эльбрус чужую гибель переживал как собственную. Он посмотрел на брата и тихо сказал: «Ты крепче духом, можешь понести убитого парня, я не могу…».

Они поменялись местами. Анатолий понес погибшего, а Эльбрус остался в цепи прикрытия. Донесли, передали землякам, развернулись – и снова в бой.

Судьба распорядилась жестоко. Спустя считанные минуты в перестрелке Эльбруса настигла снайперская пуля. Ранение в грудь навылет оказалось смертельным. Парню, шагнувшему в вечность, было всего 29 лет.

ИСКАЛИ СРЕДИ ЖИВЫХ

Когда Эльбрус исчез из поля зрения среди гари и грохота боя, товарищи отказывались верить в худшее. Они искали по госпиталям, распахивали двери перевязочных, вглядывались в лица каждого раненого – отчаянно надеясь найти его среди живых. Страшная правда открылась позже, в морге. Военный врач, сопровождавший бойцов, взглянул на неподвижное тело Джиоева и выдохнул с болью: «Какого богатыря потеряли…». Для своих он никогда не был просто «одним из бойцов». Он был человеком, чье внезапное отсутствие образовало в строю зияющую пустоту, которую невозможно было принять.

С тех пор прошли десятилетия, но Анатолия не покидает вопрос: что было бы, если бы они не поменялись местами? На войне порой случайности стоят жизни. И этот груз невысказанной скорби брат несет сквозь года – вместе с гордостью за Эльбруса, отдавшего жизнь за свой народ.

БРАТ ЗАМЕНИЛ ОТЦА

О детстве и характере Эльбруса нам рассказал младший брат – Казбек Джиоев. Эльбрус был старше на год, учился в цхинвальской школе №2, занимался боксом, был физически сильным. Но главное – добрым и простым: заступался за слабых, не терпел несправедливости рядом.

Казбек вспоминает деталь, которая звучит сильнее любых высоких слов: он воспринимал брата как отца. Если младший где-то оступался, Эльбрусу хватало «одного слова», чтобы поставить на место – без крика и унижения. Такой авторитет не навязывают, его заслуживают. После школы Эльбрус год работал на заводе ЦАРЗ, затем поступил в Харьковский железнодорожный техникум. Оттуда его призвали в армию – служил в Узбекистане. Вернувшись, завершил учебу и работал старшим диспетчером на Полтавской железной дороге, на крупной узловой станции. В Цхинвал он приехал, когда умер отец, и решил остаться. Начинались тяжелые годы для Южной Осетии.

БЕЗ ПОКАЗУХИ

Друг Эльбруса, Геннадий Догузов, прошел Афганистан и знает цену настоящей храбрости. Он вспоминает Эльбруса как прирожденного лидера, лишенного высокомерия.

Будучи техничным и сильным боксером, Джиоев никогда не бравировал физическим превосходством. Друзья безоговорочно тянулись к нему из-за редкой порядочности: на него можно было опереться в любую секунду.

Когда в 1989 году в Южной Осетии началась национально-освободительная борьба, Эльбрус находился в Цхинвале. Не хватало оружия, не было четкой организации, жители не имели военного опыта. Георгий Джиоев вспоминает, что тогда почти ни у кого не было оружия, а у Эльбруса было отцовское ружье.

Штаб отряда самообороны Алихана Пухаева располагался во Дворце бракосочетаний. Там защитники Отечества координировали свои действия и сообщали, куда идти и какие задачи выполнять.

«Однажды нас отправили на Присскую возвышенность, – рассказывает Георгий. – Мы шли вслед за Эльбрусом. Он видел, что силы неравные, и сказал: «Идите за мной, и если я упаду, вы возьмете оружие и пойдете дальше». Такой он был человек».

Анатолий Тадтаев подтверждает это простым, будничным эпизодом. Как-то раз на улице они заметили пожилого мужчину, который оступился и упал в придорожную канаву. Пока другие медлили, Эльбрус выскочил из машины. Бережно поднял старика, посадил в салон, довез до дома и помог подняться по лестнице до самой квартиры.

Без лишних вопросов и упреков: упал человек – значит, надо поднять. В этом был весь Эльбрус: делать должное здесь и сейчас.

Георгий Джиоев дополняет портрет героя: несмотря на молодость, Эльбрус выглядел взрослее – высокий, широкоплечий, с аккуратной армейской бородкой. Георгий помнит, как Эльбрус, торопясь в аэропорт на самолет, выкроил время, чтобы навестить его в воинской части. Железный закон братства: о своих не забывают, как бы ни поджимали обстоятельства.

НИ СЛОВА О ПОДВИГАХ

Все, кто близко знал Эльбруса, сходятся в том, что он не переносил пафос и популизм. Анатолий Тадтаев замечает: будь Эльбрус жив, он бы первым пресек любые высокопарные речи о себе. Для Джиоева защита дома и близких была естественной обязанностью, а не поводом для хвастовства. Когда в компаниях кто-то начинал хвалиться подвигами, Эльбрус молча смотрел с мягкой, чуть насмешливой улыбкой. Для него достоинство мужчины измерялось не громкостью слов, а поведением.

Эльбрус находился в самых горячих точках с первых тревожных дней 1989 года. Он всегда был там, где сгущалась опасность. Но никогда не превращал боевой опыт в предмет гордости.

С особой теплотой о нем отзывается и Алан Тадтаев. Вспоминая добровольцев тех лет, он подчеркивал: Эльбрус вошел в историю не громкими лозунгами, а абсолютной надежностью. Был из тех людей, с кем без сомнений идут в разведку и кому доверяют жизнь без оглядки. И самое главное, по словам тех, кто стоял с ним плечом к плечу в бою, – среди жестокости и хаоса войны Эльбрус Джиоев до последнего вздоха оставался Человеком. Настоящим, чистым и верным долгу.

Тело Эльбруса привезли домой. Родные хотели похоронить его на родовом кладбище. Но товарищи попросили: Эльбрус должен остаться на мемориальном кладбище во дворе школы №5, среди погибших ребят, чтобы к нему всегда можно было прийти, принести цветы, постоять молча.

На похоронах отец Анатолия Тадтаева сказал слова, которые запомнились всем: «У Хазби Джиоева было три сына, названных в честь кавказских вершин, – Эльбрус, Казбек и Хох. Самый высокий из них уходит от нас».

За проявленное мужество и самопожертвование Эльбрус Джиоев был посмертно награждён медалью РСО-Алания «Во славу Осетии».

Диана КАБАНОВА