Транзитные амбиции, угроза национализма и цена экономического роста

Правительство «Грузинской мечты» последовательно выстраивает из Грузии региональный транспортный, финансовый и технологический центр, стремясь превратить географическое положение страны в источник долгосрочных доходов и международного влияния. Однако вполне обоснованная экономическая стратегия сталкивается с противоречивой внешней политикой, которая создает реальную угрозу полноценной реализации транзитного потенциала Грузии. Вопрос заключается уже не только в том, сможет ли Тбилиси привлечь новые инвестиции и партнеров, но и в том, насколько устойчивой окажется выбранная модель в условиях возможного изменения геополитической конъюнктуры и накопительного эффекта существующих уязвимостей.

Тбилиси расширяет парадигму экономической политики

В течение последнего года грузинское правительство планомерно наращивало перечень направлений экономического сотрудничества с целью трансформации пакета услуг, которые Грузия может предоставить участникам транзитных процессов, инвесторам и другим заинтересованным игрокам. Если ранее ключевое место в экономической политике грузинских властей занимали автомобильные и железнодорожные перевозки, морские порты и энергетическая инфраструктура, то теперь Тбилиси стремится расширить свою роль за счёт финансовых услуг, цифровых технологий, международного бизнеса и управления активами.

Данная линия «ГМ» получила очередное публичное подтверждение 27 октября 2026 года на Тбилисском финансовом саммите. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе обозначил превращение Грузии в региональный финансовый и технологический центр в качестве одного из приоритетов грузинских властей.

По приведённым им данным, средний экономический рост в 2021–2025 годах составлял 9,3%, а за первые восемь месяцев 2026 года предварительный показатель достиг 7,6%. Глава грузинского правительства связал динамику в том числе с развитием отраслей с относительно высокой производительностью, включая экспорт услуг в сфере информационных и коммуникационных технологий.

Озвученные цифры демонстрируют масштаб экономической динамики последних лет, хотя сами по себе не позволяют оценить её устойчивость и влияние на благосостояние населения. Для реализации заявленной стратегии принципиально важно, чтобы рост сопровождался расширением производственной базы, созданием квалифицированных рабочих мест и увеличением долгосрочных инвестиций, а не только благоприятной конъюнктурой отдельных рынков.

Показательно, что финансовый саммит собрал около 800 представителей из более чем 50 стран. Его соорганизатором выступила сингапурская Global Finance & Technology Network (GFTN). Подобные площадки позволяют грузинскому правительству одновременно решать несколько задач – презентовать инвестиционные возможности, устанавливать прямые контакты с международными финансовыми институтами и технологическими компаниями, а также закреплять за Тбилиси статус площадки для обсуждения экономического будущего региона.

Средний коридор как геополитический актив

Внешнеполитическая активность Грузии всё заметнее концентрируется вокруг развития Среднего коридора – транспортного маршрута, связывающего Китай и Центральную Азию с Европой через Каспийское море, Южный Кавказ и Чёрное море.

Для Тбилиси это не просто инфраструктурный проект. Речь идёт о закреплении за страной роли одного из ключевых звеньев в евразийских цепочках поставок и о привлечении новых грузопотоков, инвестиций, финансовых операций и сопутствующих услуг.

Показательным событием стала встреча 23 октября в Батуми глав МИД Грузии и пяти государств Центральной Азии – Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. По заявлению главы грузинского внешнеполитического ведомства Маки Бочоришвили, ук-репление стратегического партнёрства с этим регионом входит в число приоритетов Тбилиси.

В частности, в июне 2026 года Грузия установила стратегическое партнёрство с Казахстаном, а в июле – с Узбекистаном. В тот же период состоялся государственный визит президента Туркменистана в Грузию. Тогда же контакты развивались с Кыргызстаном и Таджикистаном.

Участники встречи в Батуми посетили морской порт, где им представили действующие транзитные возможности и перспективы инфраструктурного развития, включая проект глубоководного порта Анаклия.

Дипломатическая линия правительства Кобахидзе имеет очевидное экономическое измерение, поскольку чем теснее координация между странами Центральной Азии и Южного Кавказа, тем больше возможностей для Грузии закрепиться в качестве точки выхода центральноазиатских грузов на европейские рынки.

Одновременно Тбилиси расширяет круг партнёров за пределами традиционных постсоветского и европейского направлений.

В октябре Кобахидзе провёл встречу с представителями международной бизнес-группы BTSE, связанной с азиатским деловым рынком. Обсуждались возможности сотрудничества в банковской сфере, недвижимости и управлении активами, а 27 октября министр экономики Грузии Мариам Квривишвили встретилась с председателем и главным акционером Tether Джанкарло Девазини. В центре переговоров находились финтех-сектор и инвестиционные проекты компании в Грузии. Привлечение компаний из Сингапура и других азиатских финансовых центров дополняет контакты с европейскими партнёрами и странами Центральной Азии.

Однако есть ряд фактов, которые позволяют поставить под сомнение утверждение об инвестиционном буме в Грузии.

Согласно данным Национальной службы статистики Грузии, объём прямых иностранных инвестиций в 2025 году составил 1,9 млрд долларов, увеличившись на 19,3% по сравнению с 2024 годом. При этом в первом полугодии 2026 года показатель составил около 750 млн долларов, что заметно меньше, чем за аналогичный период предыдущего года.

Кроме того, по мнению экспертов в сфере экономики, налицо принципиальное различие между двумя основными показателями инвестиционной активности. Первый – объём финансовых средств, проходящих через грузинскую экономику. Второй – масштабы использования этих инвестиционных ресурсов для создания новых производственных мощностей и рабочих мест.

По факту, ведущие позиции занимают вложения в финансовом и страховом секторе, что не позволяет говорить о формировании нового производственного потенциала Грузии.

Мир как гарантия роста экономики

Одно из главных противоречий в политике нынешних грузинских властей заключается в расхождении между стремлением привлекать долгосрочные инвестиции и неизменностью позиции по вопросам безопасности на Южном Кавказе.

21 октября Ираклий Кобахидзе вновь заявил, что Тбилиси не намерен заключать соглашение о неприменении силы с Сухумом и Цхинвалом. Он аргументировал позицию тем, что Грузия не признаёт Абхазию и Южную Осетию в качестве независимых государств. По словам грузинского премьера, именно эту линию должен представлять новый специальный представитель правительства «ГМ» по отношениям с Россией Георгий Зурабашвили.
Москва, Цхинвал и Сухум в свою очередь настаивают на юридически оформленных обязательствах о неприменении силы.

С экономической точки зрения проблема шире дипломатических противоречий. Инфраструктурные проекты, транспортные коридоры, порты и финансовые центры требуют долгосрочного горизонта планирования. Инвесторы оценивают не только налоговые ставки и ожидаемую прибыль, но и вероятность политических кризисов, перебоев в логистике, санкционных ограничений и изменения условий работы.

Создание устойчивых механизмов предотвращения эскалации конфликтов в случае с Грузией объективно способно уменьшить инвестиционные риски. Соответственно, отказ даже от обсуждения юридического механизма обеспечения безопасности в регионе ограничивает возможности предоставления долгосрочных гарантий инвесторам и участникам транзитных маршрутов.

Для страны, которая стремится стать международным финансовым и транспортным узлом, это существенная проблема, во многом способная подорвать результаты предпринимаемых усилий.

Возникает непростая дилемма – может ли Грузия добиваться максимального использования географического положения и одновременно сохранять конфликтные отношения с ближайшими соседями. Без механизмов, позволяющих снизить опасения возможной эскалации, экономические амбиции Грузии будут развиваться в условиях сохраняющейся неопределённости.

Дальнейшему успеху экономической стратегии Грузии угрожает и усиление националистической риторики, прежде всего в вопросах т.н. «территориальной целостности». В грузинском информационном пространстве и социальных сетях все чаще появляются высказывания, в которых опыт Азер-байджана в плане силового решения карабахского вопроса преподносится как возможный образец действий в отношении Цхинвала и Сухума.

Подобная риторика напрямую влияет на восприятие намерений Тбилиси в отношении Южной Осетии и Абхазии, создавая серьезные репутационные риски для страны, которая стремится позиционировать себя как безопасный международный узел. Следовательно, рост националистических настроений, как и попытка игнорировать субъектность Цхинвала и Сухума, создают наиболее значимую угрозу экономическим планам правительства Грузии, а значит и перспективам «Грузинской мечты» удержаться у власти в ходе дальнейших избирательных циклов. Серия выходок вновь набирающих силу грузинских радикальных националистов у границ Южной Осетии и Абхазии может подорвать результаты многолетних усилий по развитию транзитного потенциала Грузии.

К. ТЕДЕЕВ