Начиная с 20-х годов прошлого столетия грузинская власть не раз пользовалась политической мотивацией при попытках ликвидировать неугодных представителей осетинского народа, оказавших сопротивление в процессе усмирения, подчинения осетинского этноса и выступавших за воссоединение Осетии. Период сталинских репрессий нанес невосполнимый ущерб Южной Осетии.
В основном были репрессированы самые яркие представители интеллигенции, образованные и политизированные личности, которые отличались смелостью и открыто защищали интересы осетинского народа. Среди них были такие выдающиеся личности, как известный политический деятель Александр Джатиев; истинный патриот, инженер, который начал строительство перевальной дороги между Югом и Севером Осетии Рутен Гаглоев; легендарный командир югоосетинской бригады в 1920 г. Матвей Санакоев (Мате) и многие другие.
Кандидат философских наук Константин Дзугаев, исследовавший период «Сталинских репрессий» 1937 г., рассказал газете «ЮО», какой социальный и политический урон был нанесен тогда Южной Осетии.
– Константин Георгиевич, при изучении архивов и документов того времени что стало для Вас самым неожиданным открытием? Было ли что-то, что заставило Вас взглянуть на события 1937 года иначе?
– При изучении архивных документов, опубликованных воспоминаний, а также в разговорах с живыми свидетелями и участниками событий тех лет самым неожиданным и самым неприятным открытием для меня стало то, что аресты обычно производились по доносам наших же соплеменников. Моего отца, например, некоторые его коллеги по перу, осетины, члены Юго-Осетинского отделения Союза писателей требовали «уничтожить». Именно поэтому я всегда настаиваю на том, что из репрессий 1937 – 1938 годов нам надо извлечь не только и не столько политический, сколько этический урок; сделать выводы нравственного порядка и представить их обществу, чтобы по возможности исключить повторения для южных осетин этой трагедии. К счастью, были и люди, которыми мы можем гордиться.
– Репрессии часто называют «жерновами», которые перемалывали всех без разбора. Существует ли, на Ваш взгляд, «осетинский контекст» сталинских репрессий?
– Разбор был очень тщательным, и для Южной Осетии, безусловно, были свои особенности. В моих статьях по теме и в выходящей в свет книге «Репрессии в Южной Осетии» приводится статистика, которую бесстрастной никак нельзя назвать: осетин расстреливали в два раза больше, чем грузин и представителей остальных национальностей, проживавших в Южной Осетии (кроме евреев-ашкенази – их тоже уничтожали с особой жестокостью). При этом поимённый анализ по репрессируемым грузинским НКВД осетинам доказывает, что уничтожались именно носители активные представители осетинской национальности. А с особой беспощадностью истребляли всех, кто был замечен в стремлении к воссоединению Юга и Севера Осетии в единое национально-государственное образование.
– Константин Георгиевич, в одном из своих интервью репрессии 1937 года вы называли «обезглавливанием» нации. Почему?
– Давайте представим, что не было у нас здесь Махарбека Туганова, Бориса Галаева, Нафи Джусойты и ещё нескольких таких же людей. Насколько мы были бы беднее культурно, духовно? И кто знает, какие благодатные плоды принесла бы деятельность тех репрессированных, которые не успели подняться в свой творческий рост?
Видимо, в то время у нашего народа был огромный потенциал, раз мы смогли после репрессий и Великой Отечественной войны так подняться.
– В Южной Осетии отношение к личности Сталина всегда было неоднозначным…
– В отношении Сталина наиболее сильно проявляется известный принцип партийности: исследователь, как правило, оценивает его с тех политико-мировоззренческих позиций, которые занимает сам, иногда даже того не осознавая. Феномен Сталина ещё ждёт своего философски-системного изучения. А пока ни один из тех, кто писал о Сталине с претензией на научность, не удосужился хотя бы расспросить кого-либо из представителей рода (фамилии), к которому он принадлежал. А ведь это, казалось бы, элементарное методологическое условие для исследования. Кроме того, последние архивные изыскания российских историков неопровержимо доказали, что о подлинных масштабах репрессий ни Сталин, ни Политбюро долгое время не были информированы, потому что тогдашний глава НКВД Ежов не представлял всю информацию политическому руководству, проводя их по внутренней служебной документации. Это принципиально важное обстоятельство.
– Насколько сегодня доступны документы того периода? Остались ли еще «белые пятна» в истории репрессий в Южной Осетии, которые требуют изучения?
– Документов маловато. Многие архивные дела в России по сей день закрыты; тбилисские архивы для нас недоступны, более того сгорело много документов во время боёв в Тбилиси, когда свергали режим Гамсахурдиа. Наш партийный архив (ныне – политотдел ЦГА РЮО) уцелел по большому везению (абхазам вот не повезло – у них сожгли почти всё).
Тем не менее, имеющегося материала достаточно, чтобы понять причины масштаба и способы осуществления репрессий в Южной Осетии, и составить репрезентативный список репрессированных. Но «белые пятна» ещё есть, работу надо продолжать.
– Особая страница в нашей истории занимает деятельность «легендарной пятерки», молодых парней из организации «Рæстдзинад». Как Вы считаете, кем они были в первую очередь – романтиками, политиками или просветителями? И почему именно молодежь тогда оказалась под ударом?
– Говоря о подпольной молодёжной организации «Рæстдзинад» мне вспоминаются пушкинские строки: «Пока надеждою горим, пока сердца для чести живы – мой друг, Отчизне посвятим души прекрасные порывы!». Конечно, эти ребята были романтиками. Позже, к 60-м годам, они стали и политиками: последним документом организации было обращение к Хрущёву с просьбой о воссоединении Осетии. Мне довелось лично разговаривать с большинством из них с Владимиром Ванеевым вместе работали в ЮОНИИ, помог ему издать его книгу воспоминаний. Они были доброжелательными людьми с неброским, но настоящим достоинством, искренние патриоты своего народа.
Вот кого надо ставить в пример сегодняшней молодёжи.
– Были ли в новейшей истории Южной Осетии в период нашей борьбы за независимость и становление государства люди, которые в той или иной форме стали жертвами политических репрессий?
– На мой взгляд, политических репрессий как систематической практики государственной власти у нас не было. Но была, разумеется, политическая борьба между отдельными лидерами и группировками.
Однако у нас нашлось достаточно воли, чтобы в целом решать острые ситуации политическими способами, а не силовыми. Мы можем этим гордиться, потому что на постсоветском пространстве это далеко не всем удалось. Поэтому есть основания для оптимизма. К тому же мы все надеемся, что в жизни Южной Осетии начинается принципиально новый этап, и с этим обстоятельством связаны большие надежды.
Мадина БЯЗРОВА
