В Омане стартовали переговоры между Ираном и США. Иранскую делегацию возглавил глава МИД Аббас Аракчи, американскую – спецпосланник президента Стивен Уиткофф. Формально повестка ограничена ядерной программой Тегерана. По данным ряда западных и ближневосточных изданий, стороны согласились сосредоточиться прежде всего на параметрах обогащения урана, оставив в стороне более широкий комплекс региональных вопросов. Однако официальная дипломатическая риторика не должна вводить в заблуждение. Переговоры проходят на фоне масштабной переброски американских военно-морских сил и авиации на Ближний Восток. Мониторинговые сервисы фиксируют активный воздушный мост, Пентагон лихорадочно усиливает группировку в регионе, а Белый дом публично заявляет о готовности к «быстрой и мощной операции» в случае провала диалога. Иными словами, дипломатия и военное давление идут параллельно. Судя по всему, с помощью подобного синхронного инструментария администрация Дональда Трампа намерена быстрее добиться своих целей в отношении Ирана.
КИТАЙСКИЙ ФАКТОР
Исходя из многочисленных публикаций в западных СМИ со ссылкой на источники в Белом доме, требования администрации Трампа намного шире «ядерного досье» Ирана. Речь идет не только о снижении уровня обогащения урана, но и о баллистической программе, региональной активности Тегерана, а также о разрыве энергетического и технологического сотрудничества с Китаем. Последний пункт выводит переговоры в глобальный контекст. Очевидно, что для нынешней администрации Белого дома иранское направление, как и венесуэльское – часть стратегии сдерживания Пекина. Удар по иранско-китайским связям означает попытку ослабить китайское влияние в условиях мировой турбулентности.
Таким образом, нынешние переговоры в Омане являются лишь способом добиться уступок от Ирана, используя одновременно угрозу силы и дипломатический торг. В экспертной среде Запада обсуждаются различные сценарии, вплоть до «венесуэльского» варианта с попыткой ареста высшего руководства в Тегеране. Правда, оговаривается, что в случае c Ираном подобная операция будет на порядок рискованнее из-за более сложной географии и более мощных вооружённых сил. Другой сценарий заключается в сочетании новых массовых протестов с военной операцией, дабы добиться свержения правящего режима.
Региональные игроки, включая Катар, Саудовскую Аравию, Оман, Турцию и другие страны, демонстрируют заинтересованность в сохранении переговорного формата, опасаясь широкомасштабной дестабилизации всего Ближнего Востока в случае вероятных ответных действий Ирана. По данным Axios и других изданий, арабские лидеры убеждали Вашингтон не срывать встречу.
ЮЖНЫЙ КАВКАЗ В ТЕНИ ИРАНСКОГО КРИЗИСА
Ситуация вокруг Ирана напрямую затрагивает Южный Кавказ, поскольку любая силовая операция немедленно отразится на ситуации в регионе, в том числе в плане наплыва беженцев, усиления присутствия внешних игроков и возможных этнополитических процессов в приграничных районах Исламской Республики.
К тому же активизация США в регионе совпадает по времени с новым обострением ситуации вокруг иранского вопроса. На фоне переговоров в Омане Армения и Азербайджан готовятся к визиту вице-президента США Джей Ди Вэнса, обсуждая перспективы расширения американского влияния не только на Кавказе, но и в Центральной Азии.
Вашингтон рассматривает эти регионы как часть единого стратегического контура наряду с Ближним Востоком в рамках политики ограничения китайского присутствия и одновременно – ослабления российских позиций.
Впервые после распада Советского Союза связка Ближний Восток-Южный Кавказ-Центральная Азия приобретает глобальное измерение в аспекте столкновения ведущих держав, что еще раз подчёркивает – давление на Иран является фрагментом плана по перераспределению сфер влияния в Евразии.
Особое значение в данном аспекте приобретает фактор Азербайджана. В публикациях «The Washington Post» и других западных СМИ рассматривается версия о том, что в случае внутренней дестабилизации Ирана Баку может активизироваться под предлогом защиты азербайджанского населения на северо-западе Исламской Республики.
Формально официальный Баку заявляет о невмешательстве в ситуацию вокруг Ирана, уверяя Тегеран в своем нейтралитете. Однако учитывая растущие амбиции Ильхама Алиева и регулярные публикации в провластных СМИ Азербайджана о нарушениях прав южных азербайджанцев, не исключено, что азербайджанский лидер может пойти на риск в случае военного поражения Ирана.
Судя по всему, на Западе всерьёз прорабатывают подобные сценарии, рассчитывая руками своего сателлита способствовать разрушению иранского государства. К примеру, активно вбрасываются идеи создания буферной зоны в Южном Азербайджане или даже конфедеративного образования этого региона с Азербайджаном.
Вместе с тем остается открытым вопрос, как на такие поползновения Запада и его региональных союзников будет реагировать Россия и тот же Китай.
Таким образом, иранский кейс все активнее превращается в масштабный узел геополитических противоречий.
К. ТЕДЕЕВ
