Президентские выборы в Южной Осетии и убедительная победа Марата Камболова вызвали более широкий международный резонанс, чем можно было ожидать от голосования в небольшой республике. Для Тбилиси и западных стран ключевым оказался не столько сам результат выборов, сколько фигура нового президента и общий контекст российско-югоосетинских отношений.
В сочетании с Договором об углублении союзнического взаимодействия, подписанным 9 мая текущего года, избрание нового руководства Южной Осетии стало для западных наблюдателей главным основанием рассматривать происходящее как очередной этап сближения Цхинвала с Москвой. В западной интерпретации электоральные процессы в РЮО оказались встроены в более широкий сюжет о дальнейшем политическом, военном, экономическом и правовом сближении Южной Осетии с Россией.
К примеру, Reuters, освещая выборы в Южной Осетии, прямо связывает победу Марата Камболова с курсом на более тесные отношения с Россией. Такие же акценты содержатся в публикациях на ВВС, Deutsche Welle и других западных медиа.
Подобный медиарезонанс четко показывает, что происходящее в республике воспринимается западными структурами уже не как локальный сюжет, а как часть более масштабного процесса трансформации российской политики на Южном Кавказе.
ВМЕСТО ПРИЗНАНИЯ РЕАЛЬНОСТИ
Реакция грузинского МИД оказалась предсказуемо эмоциональной, практически полностью укладываясь в традиционную для Тбилиси формулу. Выборы были объявлены незаконными, Южная Осетия – «оккупированной территорией».
Как обычно, в реакции грузинских властей отсутствует попытка содержательно осмыслить происходящие процессы. Такое ощущение, что методички грузинских дипломатов и ведомственной пресс-службы не менялись аж с конца 2008 года. В этом смысле особенно заметно противоречие между декларациями нынешних грузинских властей о новом мирном подходе к решению вопросов, связанных с Абхазией и Южной Осетией и сохраняющейся риторикой. Политика «мира» и деэскалации, провозглашаемая правящей партией в Грузии, плохо вяжется с упорным игнорированием правосубъектности Южной Осетии и волеизъявления осетинского народа.
Позиция Грузии по выборам в Южной Осетии вновь показала сохранение дипломатической линии, выработанной еще в период правления Михаила Саакашвили. Южная Осетия рассматривается прежде всего как территория, которую необходимо вернуть под контроль Тбилиси, а политические процессы внутри самой республики автоматически выносятся за скобки. По сути, меняется лишь политический стиль, а базовая концепция остается прежней.
НЕРВОЗНОСТЬ ЗАПАДА
Еще более показательна реакция Европейского союза. В заявлении представителя ЕС Каи Каллас выборы напрямую связаны с процессом включения Южной Осетии в российское политическое и правовое пространство. То есть европейская оценка выходит далеко за рамки непризнания выборов, показывая опасения Брюсселя по поводу дальнейшего углубления интеграции Южной Осетии с Россией.
Другими словами, перспектива укрепления российских позиций на Кавказе явно вызывает повышенную нервозность у руководства ЕС.
Схожую позицию продемонстрировали в своих заявлениях Великобритания, Франция, Германия и Норвегия, которые также заявили о непризнании выборов и подтвердили поддержку «целостности» Грузии, одновременно выразив обеспокоенность новым этапом интеграции Южной Осетии с Россией.
Судя по всему, западные структуры, включая медиаресурсы и далее будут сохранять повышенное внимание к процессам в Южной Осетии. Учитывая наращивание экспансии США и ЕС на Южном Кавказе в сочетании с попытками выдавливания России из региона, происходящее вокруг РЮО плохо вяжется с западной концепцией переформатирования региональной геополитики.
К. ТЕДЕЕВ
