22 мая исполнилось бы 90 лет Виталию Цховребову, человеку, которого коллеги-современники называли гением осетинской графики. Виталий Габеевич Цховребов (1936–2007) не любил шумных пресс-конференций, не писал автобиографий и никогда не выставлял себя. Однако его картины, графические работы, драматичные по содержанию и технически безупречные, являются одним из самых сильных художественных свидетельств уходящей эпохи. Народный художник РЮО, член Союза художников СССР, Виталий Габеевич остался в памяти не только как мастер акватинты, но и как человек редкой душевной чистоты.
КОРНИ И СТАНОВЛЕНИЕ
Виталий Цховребов родился в 1936 году в маленьком селе Мсхлеб Дзауского района Южной Осетии, там, где горы начинаются сразу за околицей, а воздух прозрачен как родниковая вода. Детство пришлось на военные и первые послевоенные годы, но мальчик рано понял, что хочет рисовать. Причём не просто копировать увиденное, а рассказывать почти осязаемые истории об Осетии и осетинах.
После окончания сельской школы, что тоже было непростым путём для горского парня того времени, он в 1954 году поступил в Цхинвальское художественное училище.
Учёба давалась ему легко, и он скоро понял, что это то, чем он хочет заниматься всю жизнь. Уже тогда преподаватели отмечали в нём удивительное сочетание дисциплины и внутренней свободы. Окончив училище с успехом, Виталий Цховребов принимает решение, которое определит его творческую судьбу: он уехал в Тбилиси и успешно сдал экзамены в Академию художеств, став студентом графического отделения. В Тбилиси он познакомился и овладел техникой акватинты. До Цховребова никто из осетинских художников не владел этим сложнейшим методом глубокой печати на таком уровне. Он осваивал его буквально по крупицам, часами пропадал в мастерских, перепробовав десятки вариантов кислотных составов и травления.
На государственных экзаменах его дипломная работа вызвала настоящую сенсацию среди именитых профессоров. Молодой художник не просто повторил приёмы старых мастеров, а заставил акватинту заговорить на языке национального эпоса. Ему пророчили блестящую карьеру, при этом он сам воспринимал свой талант как данность, требующую ежедневного, подчас тяжелого труда.
ПРИЗНАНИЕ БЕЗ ГРОМКИХ СЛОВ
Работы Виталия Цховребова известны далеко за пределами Южной Осетии и России. Они экспонировались в Чехии и Словакии, Польше, Венгрии, Канаде, Монголии. Его графику высоко ценили не только зрители, но и коллеги-художники за уникальную фактуру, умение работать с тенью и светом, за особенную, почти осязаемую глубину, которая возникает только при идеальном владении техникой рисунка, помноженном на талант художника.
Одна из последних зарубежных выставок, в которой участвовал мастер, проходила в Канаде. Организаторы прислали ему благодарственное письмо и настоятельно приглашали приехать лично. Виталий Габеевич вежливо отказался, здоровье уже подводило, да и ехать через океан ради открытия выставки было не в его характере.
Картины отправил, сам остался дома. Он вообще не любил путешествий «ради статуса». Всё, что ему было нужно для жизни и работы, находилось в родной Осетии.
МНОГОГРАННАЯ ЛИЧНОСТЬ
Мало кто знает, что Виталий Цховребов был многогранной личностью. Помимо графики, он не менее успешно писал картины маслом, причём совсем в иной, лиричной манере. Его пейзажи пронизаны словно тонкой поэзией. В его доме можно увидеть искусно вырезанные деревянные панно, сделанные мастером. Он увлекался резьбой по дереву в те часы, когда отдыхал от тонкой работы с кислотой и металлом.
А по вечерам, взяв в руки гитару, мог играть народные мелодии так, что гости, любившие собираться в мастерской Виталия Гавриловича, слушали затаив дыхание.
В годы учёбы в Тбилисской академии Цховребов серьёзно занимался спортом – борьбой. Он неоднократно участвовал в международных соревнованиях, достойно представляя учебное заведение. В нём удивительным образом уживались тонкая душа художника и воля спортсмена. Эта разносторонность чувствуется даже в его графике: она всегда драматична, но никогда не кричит. Жесткий сюжет всегда облачен в пластичные формы.
ГОЛОС ПРЕДКОВ
В суровые 90-е годы перед Виталием Габеевичем не стоял вопрос – оставаться или уезжать из Южной Осетии. Выдающегося художника друзья и коллеги не раз приглашали в Санкт-Петербург, Пятигорск, другие города России, обещали предоставить мастерскую, место в Союзе художников, но он вежливо отказывался и слышать не хотел о переезде.
Дочь художника Ирина Витальевна вспоминает: «Виталий очень ценил всё, что связано с осетинской культурой. Дома он не разрешал нам, детям, даже разговаривать на других языках, только на родном. А когда звучал «Симд», он мог замереть и слушать до последних аккордов с закрытыми глазами. Он много раз изображал этот танец в своих работах – как молитву, как взлёт.
У отца осталась неоконченная картина маслом, на которой он хотел изобразить, как молодежь танцует «Симд» на вершине Бурсамдзели в ознаменование праздника признания нашей независимости». К сожалению, мастер не дожил до этого исторического момента. 25 ноября 2007 года Виталий Цховребов ушел из жизни.
Он очень тяжело переживал события 1989–1990-х годов. 23 ноября 1989 года, когда люди стали живым щитом, защищая Южную Осетию, Виталий не мог оставаться в стороне. Каждый вечер он тайком от семьи уходил к ребятам из отрядов самообороны. Возвращался глубокой ночью, молчаливый, вымотанный.
Позже то, что он увидел в те дни, воплотилось в обложке книги Ивана Цховребова «Герои Осетии» и в работе «Кровожадные». Он работал над ней долго, переделывая десятки раз, пока не почувствовал, что гнев и боль нашли графическое выражение.
Ирина Витальевна до сих пор помнит запахи в мастерской отца. Пахло скипидаром, красками и чем-то еще… Каждую субботу, когда она была маленькой, отец брал её с собой. Мастерская находилась возле большого парка, там зимой замерзал пруд и превращался в гладкий каток, и Ирина каталась на коньках, пока отец работал.
«Мне было лет восемь, когда я впервые по-настоящему заинтересовалась процессом его работы, — рассказывает она. — Графика очень сильно отличается от живописи, там нет ярких красок. Отец часто создавал несколько почти одинаковых рисунков и спрашивал мое мнение. На первый взгляд они не отличались. Но всмотревшись, я замечала разные оттенки серого, как по-разному ложится тень, как меняется настроение. Он мог одно изображение писать много раз, пока не достигал совершенного на его взгляд сочетания тонов, а первоначальные варианты летели в мусор. Это был адский, скрупулёзный труд».
Ирина любила подсматривать за отцом, когда он делал в обычном альбоме первые наброски. «Несколькими движениями руки он изображал человека, всадника, сцену битвы, и все они оживали на моих глазах… Я сидела в углу и смотрела, как у него меняется лицо, когда рождается новая идея, или когда он сам собой был недоволен».
«Я, конечно, тоже пробовала рисовать, старалась подражать отцу. Но он, видимо, не видел во мне того самого огня. И не стал прививать свое дело насильно. Он вообще был идеалистом: «Если делать, то доводить до совершенства, иначе не берись». Зато он привил нам с братом понимание творчества, культуры, природы. За это я буду благодарна ему вечно», – вспоминает дочь мастера.
Дом Цховребовых никогда не пустовал. У Виталия было много друзей и среди маститых художников, и среди простых людей. Борис Санакоев, Григорий Котаев, Николай Кабисов, Владимир Икаев, Мурат Шавлохов — с ними его связывали годы творческого общения. А лучшими друзьями оставались Хазби Зассеев и Гиви Мамитов. Вместе они участвовали в оформлении мемориального комплекса у Вечного огня. Аллея славы – важная страница в истории осетинского монументального искусства.
Цховребов одинаково уважительно разговаривал с академиком и с соседским мальчишкой. Кстати, один из таких мальчишек был настоящей грозой двора, неуправляемый драчун, на которого жаловались все соседи, он тянулся к Виталию Габеевичу, приходил, сидел, слушал его советы и словно менялся на глазах, становился тише… «Нам его очень не хватает», — говорит Ирина с грустью.
Немногие знают, что Виталий Цховребов был великолепным тамадой. Его тосты не были банальными здравицами. Особенно запомнился дочери тост «зæдтæ и дзуæрттæ» – за святых и святыни. «Он перечислял все святые места Осетии в строгом порядке по памяти. Это был не ритуал, а подлинная молитва, идущая от сердца к сердцам слушателей», — вспоминает Ирина.
ПОСЛЕДНЯЯ МЕЧТА
26 августа 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии. Виталий Габеевич не дожил до этого дня чуть больше года. Супруга Елена Николаевна, взяв в руки газету с этой вестью, пошла прямо на могилу: «Он так мечтал об этом… Обидно, что всего год не дожил».
Имя Виталия Цховребова знают ценители искусства по всему миру. В его работах изображены нарты и аланские воины, солдаты войны и мирные пахари, герои 90-х. За каждым листом стоит не просто мастер, а человек необычайной внутренней силы, цельности и при этом удивительной скромности. Память о нём жива в его работах: говорящих больше, чем иные многоцветные холсты.
Залина ЦХОВРЕБОВА
