8 сентября великому осетинскому композитору Феликсу Алборову исполнилось бы 90 лет. Представляем вашему вниманию последнее интервью Феликса Шалвовича газете «Северная Осетия» (25.02.2005 г.)
Композитор, чьи мелодии в народе давно любимы и популярны. Видный исследователь народной осетинской музыкальной культуры, пропагандой которой он занимается с увлеченностью настоящего подвижника уже около четырех десятилетий. Лауреат Государственной премии им. К. Л. Хетагурова, заслуженный деятель искусств Северной и Южной Осетии и Грузии… Все это – Феликс Алборов. Человек, без которого сегодня уже просто невозможно представить наше современное национальное музыкальное искусство. И одновременно человек очень скромный, истинный интеллигент высокой пробы, органически чуждый даже тени самолюбования.
Не так давно в жизни мастера произошло большое и яркое событие: во Владикавказе в издательстве «Ир» увидел свет его фундаментальный научный труд «Музыкальная культура осетин». Это и стало поводом для нашей встречи. Однако речь шла не только о книге. И даже не только о наболевших проблемах, связанных с сохранением национальной культуры народа, его языка и пронесенных сквозь века традиций. Но и о другом. О нравственном состоянии нашего общества. О горьких уроках, которые преподала потрясшая весь мир трагедия Беслана. И о выводах из этих уроков, которые необходимо сделать во имя будущего.
– Феликс Шалвович, как родилась идея создания книги «Музыкальная культура осетин»?
– Идея возникла давно, еще в студенческие годы. В Тбилисской консерватории, где я учился, нам читали такой предмет, как народное творчество. И тогда у меня зародилась мысль: а ведь наш осетинский музыкальный фольклор – это интереснейший объект для научного исследования, где до сих пор столько еще не освоенных пластов. Так я начал заниматься изучением осетинских народных песен, основных составляющих их музыкально-выразительных средств, ритмики, мелодики, гармонии. Потом приступил к изучению народных осетинских музыкальных инструментов. Мне очень повезло: я еще успел застать очень многих стариков-сказителей, которые владели ими в совершенстве.
Насколько книга удалась – пусть судит читатель. Конечно, мне удалось охватить далеко не весь объем проблем, которые стоят перед специалистами, изучающими наше народное музыкальное искусство. Но, как говорил петух из известной пословицы: «Мое дело – прокукарекать, а рассветет или нет, зависит не от меня». То, с чего начал я, дальше пусть продолжат другие исследователи, работающие в этом направлении. Дел здесь хватит всем.
– Проблема сохранения осетинской народной музыкальной культуры, музыкального наследия стоит сегодня очень остро. Ваша книга – новое напоминание об этом. Как вы считаете, нет ли опасности, что со временем, если ничего не изменить, мы можем это уникальное наследие попросту потерять?
– Вы знаете, такая опасность существует уже давно. Отношение к этим пластам нашей национальной культуры, я бы прямо сказал, сложилось нерадивое. И это, конечно, вопиюще, это очень больно. И для тех, кто этими вопросами занимается профессионально, и для всех тех, кого волнует будущее этой сферы духовной культуры осетинского народа.
Те же, например, нартовские сказания текстологически у нас были изучены хорошо. Но практически не велось изучение того, как наши сказители излагают музыкальную Нартиаду в сопровождении традиционных народных инструментов. А теперь уже поздно. Замечательные сказители, которые этим прославились – Дзугутов, Гаха Сланов и другие – ушли и унесли с собой бесценные образцы народного творчества. И этот пробел, увы, невосполним.
– Кстати, такую давно наболевшую проблему, как необходимость возрождать традиции игры на старинных национальных музыкальных инструментах, когда-то широко распространенных в Осетии, а теперь в лучшем случае перекочевавших в запасники музеев, вы тоже поднимаете постоянно. Но и здесь дело не сдвигается с мертвой точки.
– В этом направлении в Осетии были хорошие начинания. Например, в 1938 году такой работой занялся Татаркан Кокойти. Но вскоре началась война, не до того стало, и она сошла на нет. А потом уже некому было обучать людей этому делу.
И одна из целей моей книги в том и состоит, чтобы пробудить интерес к нашим традиционным музыкальным инструментам. Чтобы точно так же, как сейчас в наших музыкальных школах обучают детей на нотной основе игре на осетинской гармонике, балалайке, баяне, обучали бы их и игре на кисын-фандыре, дала-фандыре, на знаменитой осетинской двенадцатиструнной арфе (дыууадæстæнон фæн-дыр).
Но создается впечатление, что все это никому не нужно. Когда работал над книгой, я часто ловил себя на такой мысли: ну, пишу я ее, а зачем, для чего? И все-таки я верю: народ должен жить не только материальными интересами. Должен бережно хранить память о своем прошлом и о прошлом своей культуры в том числе. И должен думать о ее будущем.
На мой взгляд, и я не могу об этом не сказать, было бы замечательно, если бы в СОИГСИ, где я сегодня работаю, появился отдел, который объединил бы специалистов, занимающихся изучением и музыкального искусства Осетии в разных его проявлениях, и хореографии, и театрального искусства, и тех же народных инструментов. Ведь очень много в этих сферах проблем, требующих внимания. Например, сегодня идет настоящее засорение осетинского народного мелоса чуждыми элементами, очень для него пагубное. Наша музыка попадает к соседям – допустим, в ту же Грузию или Кабардино-Балкарию, – там перерабатывается уже на их лад, а мы ее в этом деформированном виде заново перенимаем, и ее начинают исполнять наши коллективы.
– А в целом, по вашей оценке, достаточно ли делается сегодня в Осетии, чтобы приобщать молодое поколение к духовным национальным истокам, пробуждать в нем интерес и гордость за них? Нельзя сказать, что озабоченности этой проблемой нет. В этом направлении ведется работа, реализуются специальные программы. Но ожидаемый эффект они дают не всегда, что тоже не секрет.
– Не побоюсь сказать, что даже в школах у нас сейчас редко кто из учащихся по-настоящему знает осетинскую поэзию. Общество в наше непростое время ударилось в коммерцию, зарабатывание денег. И то, что на задний план отходят вопросы духовности, не может не тревожить.
Посмотрите: когда идет по ТВ передача на осетинском языке, едва ли не 80% речи ее участников составляет инородная, заимствованная лексика. При том, что употребляемые ими термины имеются и в нашем родном языке – достаточно перелистать словарь, чтобы в этом убедиться. Все это – очень серьезные проблемы. И если мы их пустим на самотек, можем попросту потерять себя как народ.
Ведь после татаро-монгольского нашествия загнанные в ущелья гор предки осетин и так очень много утратили. А многообразие дошедших до сегодняшних дней отраслей национального художественного творчества ярко свидетельствует о том, что в домонгольскую эпоху аланская художественная культура была на очень высоком уровне. Почему же были допущены эти потери? Потому что народ был разобщен.
Осетины – разделенный народ. Я не хочу сейчас осуждать никого из тех, от кого в свое время зависели вопросы объединения Осетии. Это не в моей компетенции. Но народ может полноценно развивать свою культуру, только когда он собран в один кулак, когда в нем существует духовное единение. А сегодня мы нашу духовную культуру растащили по ущельям.
Что далеко ходить – даже когда за осетинским столом произносится тост, кто-нибудь из сидящих напротив непременно скажет: «А у нас не так»… А что значит «у нас»? Как это – «у нас», «не у нас»? Очень настороженно надо относиться к таким вещам. Народ не может быть разделен на какие-то ущелья, группировки. Во Франции, например, существует около 18 говоров, но французы от этого не страдают. Они выработали разумный подход к таким вопросам, и это не мешает им ощущать себя единой нацией.
– Сегодня, нередко, можно услышать мнение: «Да, культура, искусство, литература – все это хорошо, важно и ценно. Но сейчас обществу просто не до этого: сначала нужно накормить народ, решить другие, еще более важные проблемы преступности, наркомании, коррупции, а культурой можно заняться и потом» …
– Вы знаете, я всегда исхожу из того, что вряд ли нашим предкам в древние времена жилось беспроблемно. Тем не менее они создали и пронесли сквозь века и нартовский эпос, и танцы, и песни – все, что сегодня составляет золотой фонд нашего духовного наследия. Мир ведь тем и хорош, что он разнообразен. И каждый народ, будь он большой или малый, вносит в общечеловеческую культуру свою лепту.
Сейчас в мире вообще происходят такие процессы, что человечество, может быть, и не доживет до того очень далекого еще времени, когда оно станет полностью однородным этническим организмом. Если не задумается над тем, куда оно идет. Взять хотя бы такое страшное зло, как терроризм, которое в новом, едва успевшем начаться XXI веке расцвело по всему миру пышным цветом. Горьких примеров этого немало и в нашей стране – и «Норд-Ост», и взрывы в московских многоэтажках и метро, и Беслан.
– Беслан, трагедия которая потрясла весь мир и оставила рубец на сердце каждого жителя Осетии. И в то же время стала горьким уроком для нашего общества, обнажив немало его болей и нравственных проблем.
– Я даже не могу дать оценку масштабам этого страшного горя, которое обрушилось на Осетию. Это глубокая кровоточащая рана, которая будет заживать еще очень долго. А еще Беслан – это действительно большой трагический урок. Урок, который показал: нашему народу необходимо быть сплоченным. И необходимо смотреть вперед – чтобы такие трагедии не повторялись.
Ведь не бывает такого осетинского застолья, во время которого не произносился бы тост за молодое поколение. Молодежь – это наше будущее. И беспокоиться за судьбу этого будущего нам надо всем миром. А еще надо осознать, что никакого разговора о достойном завтрашнем дне нашего народа просто не может быть, если мы будем придерживаться принципа: сегодня ты нахапал, делал какие-то неприглядные дела, чтобы любым путем преуспеть материально, переступил через совесть, а после тебя хоть трава не расти. Так нельзя.
Я никогда не был сталинистом, но когда видишь, что происходит сейчас в стране, в нашем обществе… Это дико. Идет полная безнаказанность, в том числе и за серьезные преступления. Все-таки должна существовать такая вещь, как государственная строгость, – без этого все будет катиться по наклонной.
И в то же время надо понимать: не всегда все зависит от воли политиков. Они тоже бывают очень ограничены в своих действиях, и у них не бывает возможности развернуться полным фронтом. Потому что время сегодня очень сложное.
– Так, может быть, и не на власть нам в первую очередь нужно кивать, перекладывать на ее плечи вину и ответственность за все беды, за то, что она не справилась, не досмотрела, повела себя в решающий момент не так? Тем более что мы сами же эту власть и выбирали. А начать с себя. Спросить себя: почему мы молчаливо миримся со злом, которое мешает нам жить – с коррупцией, двоедушием, – а подчас даже все это негласно поощряем? Не с этого ли шага должно начаться нравственное очищение нашего общества?
– Знаете, я считаю: настоящий патриот – не тот, кто об этом во всеуслышание говорит и бьет себя кулаком в грудь, а тот, кто молча делает свое дело на том участке, на котором может. Как ты его сделаешь – уже оценят другие. И не надо спрашивать: «Вот я то-то сделал для своего народа, а ты – что?» А у нас этого в обществе нет.
Не знаю, может быть, это громко будет звучать из моих уст, потому что я все-таки творческий работник, а не политик, но народ должен знать свои корни. Если у него нет национального самосознания, то у него нет и будущего. Поэтому еще раз повторюсь: проблема молодежи – это проблема номер один. Ей нужно прививать любовь к своим корням, чтобы она потом передала ее по цепочке поколений дальше своим потомкам. Ведь не молодежь наша виновата в том, что слабо знает свою национальную культуру и искусство. Ее этому не научили.
Я люблю поговорку: «Не разрушай храма, если на его месте не можешь построить новый». А новое, в свою очередь, необходимо создавать, не теряя опоры на опыт и наследие прошлого. Нам надо это понять.
Беседовала Елена КОВАЛЕНКО
