В эти дни осетинский народ отмечает знаковый юбилей – 165-летие со дня рождения великого осетинского поэта, основоположника осетинского литературного языка, художника и публициста Коста Хетагурова.

Коста, которого Александр Фадеев называл осетинским Леонардо да Винчи из-за масштаба его личности и многогранности таланта, продолжает оставаться стержневой фигурой в национальной культуре Осетии. Более того, спустя 165 лет становится явной степень его влияния на развитие национального самосознания. Наследие Коста, включая отдельный аспект, связанный с общественной деятельностью и активной борьбой за права своего народа, представляет собой квинтэссенцию ценностных ориентиров и ключевых смыслов, до сих пор актуальных для всех осетин, проживающих в разных уголках мира.

Сочетание универсализма и глубокой самобытности позволили К.Хетагурову расширить рамки осетинской национальной культуры, определив дальнейший вектор ее развития. Сакральная формула Коста – «Весь мир – мой храм», гармонично сочетающаяся с искренней любовью к своему народу, послужила своего рода заветом для последующих поколений поэтов, писателей и художников Осетии. Жизнь и деятельность выходца из села Нар во многом предопределила будущее национальной интеллигенции Осетии, став непреходящим по своей значимости символом культурного возрождения.

КОСТА И ЖИВОПИСЬ

Наследие Коста до сих пор продолжает оказывать мощное воздействие на развитие всех видов национального искусства. Причем речь не только о поэзии и драматургии, но и о музыке и живописи. Не будет преувеличением утверждение, что под влиянием творчества поэта формировались эстетические взгляды и мировоззренческие подходы многих осетинских художников. В частности, с именем Коста связана важная для осетинского искусства тема роли поэта в судьбе нации, художника и его предназначения. Коста и осетинский народ – таков лейтмотив многих полотен, написанных в самых разных жанрах и стилях. Картины, навеянные его образом, проходят красной нитью через всю историю осетинской живописи. Они подкрепляют национальную традицию, связанную с восприятием Коста как народного певца, трибуна и даже пророка.

Практически каждый осетинский художник, независимо от жанровых предпочтений, обращался к наследию Коста, стремясь донести до зрителя свою интерпретацию глубоких смыслов его творчества.

В этом ряду можно отметить работы Махарбека Туганова, Азанбека Джанаева, Владимира Соскиева, Хсара Гассиева, Ушанга Козаева, Вадима Бежанова, Лаврентия Касоева, Тамерлана Цховребова, Бориса Габараева, Бориса Санакоева и многих других известных осетинских художников и скульпторов.

Махарбек Туганов был одним из первых, кто на профессиональном уровне занимался исследованием живописи Коста. Он считал его зачинателем станковой и фресковой живописи, а также декоративно-оформительского искусства как в Осетии, так и среди других народов Кавказа.

Кроме того, Махарбек Туганов активно использовал образы из творчества Коста в процессе работы над своими картинами. Также широко известны его иллюстрации к произведениям поэта, в их числе «Афсати», «Плачущая скала», «Фатима» и др.

Немало выразительных картин посвятил поэту Азанбек Джанаев. Среди них – «Коста в Херсонской ссылке», «Коста среди своих героев», иллюстрация к рассказу Коста Хетагурова «Охота за турами» и др.

Лаврентий Касоев изобразил образ Коста Хетагурова на панно Юго-Осетинского госдрамтеатра.

Ушанг Козаев создал впечатляющий триптих «Посвящается Коста Хетагурову».

В свойственной ему манере Ушанг Козаев нашел особую формулу, отражающую самобытное творческое наследие поэта и его влияние на судьбу осетинского народа.

В триптихе три композиции дополняют друг друга, следуя логике ассоциативного представления мастера кисти о Коста как о поэте, художнике и человеке. Здесь мы видим не классический портретный образ, а обобщенно-симво-лическую передачу смыслов поэзии Коста Хетагурова, философии его общественной деятельности и тех культурных кодов, которые стали цементирующим фактором для последующих поколений.

Особая пластика художественных приемов Ушанга Козаева позволила добиться невероятной эмоциональной выразительности, дала возможность мастеру реализовать задуманную им масштабную задачу.

Мимо ключевой фигуры осетинской культуры не смог пройти и другой осетинский художник – Вадим Бежанов. На огромном холсте «Коста. Моя Осетия», созданном мастером к 155-летию поэта, Коста предстает в величественной ипостаси, в эпическом облике некоего духовного вождя народа, к которому устремлены взоры людей, ищущих путь к лучшему будущему. Творение художника также ярко передает национальный колорит.

Интерпретация образа Коста в картине Бежанова подтверждает слова Васо Абаева об исключительной роли, которую «сыграл и продолжает играть образ Коста как национальный идеал».

В определенном смысле такое же смысловое наполнение мы видим в работе Бориса Габараева, которая, кстати, была представлена на выставке в Карачаево-Черкесии в конце сентября. Правда, здесь речь больше идет о сегодняшнем отношении в Осетии к фигуре национального гения.

В целом можно констатировать, что непрекращающаяся череда интерпретаций творчества и духовного наследия Коста Хетагурова вызвала к жизни новый аспект в осетинской живописи, который скорее стоит отнести к нравственно-религиозной составляющей его облика.

КОСТА ГЛАЗАМИ МОЛОДЫХ

Творчество Коста Хетагурова сохраняет актуальность и для молодой плеяды осетинских художников. Опираясь на традиции, заложенные старшими поколениями мастеров кисти, они по-своему «видят» значение наследия великого поэта, черпая в его произведениях вдохновляющие мотивы.

Мария Кокоева отмечает, что Коста как художник продолжает оставаться значимым для современного изобразительного искусства Осетии, как исток академической, реалистичной традиции.

«Изобразительное искусство – неотъемлемая часть целостной личности Коста Левановича и его творческого наследия. Он затрагивает вечные темы любви к природе, к человеку и его характеру, исследует душу и дух. Его образы не требуют особого ключа к пониманию. Язык его творчества открыт, обращен к народу, к человеку. Коста не может не повлиять на любого, кто знаком с его наследием, кто становился личностью через его понимание жизни, Родины, любви, родного языка. От «Лæгау» до «Ракæс!», от «Природного моста» до «Скорбящего ангела» – все это стало неотъемлемой частью каждого осетина», – подчеркивает она.

По ее словам, художественный и образный язык живописи Коста очень поэтичен и пронизан гуманистическими смыслами.

«И портреты, и жанровые сцены пронизаны интересом к личности, характерам, любви к человеку, к народу – идеями гуманизма, так хорошо нам всем знакомым из поэзии Коста. Живописное наследие в целом скорее можно назвать «иллюстрацией» к образу самого Коста Хетагурова – поэта и гражданина», – говорит Мария Кокоева.

Для молодой художницы особое место среди всех живописных полотен Коста занимает его автопортрет. Она считает, что по силе выразительности, уровню исполнения и эмоциональной насыщенности этот портрет не уступает лучшим поэтическим текстам Коста.

«На мой взгляд, он является лучшим портретом поэта-пророка, поэта-гуманиста, одинокого человека, поэта-осетина», – отмечает Мария Кокоева.

Алла ГЕРГАУЛОВА