В медиацентре «Ир» прошел круглый стол «Сочинские соглашения 1992 года в аспекте политической субъектности Южной Осетии. Роль России в урегулировании грузино-осетинского конфликта», посвященный 34-й годовщине подписания документа.
Участники – депутаты парламента, историки, общественные деятели – сошлись в главном: документ, подписанный 24 июня 1992 года в Сочи, стал точкой отсчета новой политической субъектности Южной Осетии.
Ирина Гаглоева, директор медиацентра «Ир» отметила важность подписания Сочинских соглашений в национально-освободительном движении 90-х гг.
К лету 1992 года Цхинвал задыхался в блокаде, было сожжено более сотни осетинских сел, десятки тысяч беженцев хлынули в Северную Осетию и Россию. Грузинские бандформирования, несмотря на численное превосходство, не смогли взять столицу.
Как отметил модератор круглого стола, начальник Информационно-аналитического управления АП РЮО Юрий Вазагов, решающими факторами после Зарской трагедии 20 мая 1992 года стали дей-ствия общественности и руководства Северной Осетии во главе с Ахсарбеком Галазовым, которые требовали от Кремля остановить кровопролитие. Москва вмешалась.
«Сочинские соглашения остановили войну и 14 июля 1992 года в зону конфликта по соглашению всех сторон вошли Смешанные миротворческие силы. На шестнадцать лет на линии фронта установилась хрупкая стабильность. Впервые конфликт был официально назван «грузино-осетинским». Юж-ная Осетия получила место за столом переговоров наравне с Грузией и Россией. Тбилиси, который до этого твердил о «внутреннем деле», оправдывая таким образом свою агрессию, вынужден был признать: Южная Осетия – сторона, с которой надо договариваться», – отметил Вазагов.
ОТ САМООБОРОНЫ К СУБЪЕКТНОСТИ
Геннадий Кокоев, депутат парламента I созыва, представил свой взгляд на предпосылки исторического перемирия. Тогдашний лидер Грузии Эдуард Шеварднадзе пошел на переговоры исключительно под давлением обстоятельств. Ключевым фактором, принудившим Тбилиси к диалогу, стало отчаянное сопротивление югоосетинских сил самообороны. Боевой дух защитников определялся национальным лозунгом, который позже сыграл решающую роль и в признании Россией независимости РЮО: «Ариаг мон у æнæрæдыд, худинагы бæсты мæлæт» («Без права на ошибку. Лучше смерть, чем позор»).
Спикер отметил две ключевые причины, повлиявшие на ход событий: жесткая позиция Северной Осетии по отношению к гибели южных осетин, вызвавшее в Кремле серьезное беспокойство и массовые митинги, которые для Москвы стали сигналом о невозможности оставаться в стороне.
Кокоев отметил, что Сочинское соглашение – это не просто бумага, а фундамент, подготовивший базу для ввода миротворческих сил. Особое значение имеет тот факт, что Южная Осетия впервые выступила как полноценный субъект международных переговоров, подписав четырехсторонний договор. Сочинские соглашения стали первым шагом к субъектности, которые в итоге привели к Указу Президента РФ Дмитрия Медведева под №1261 от 26 августа 2008 года о признании независимости РЮО.
ВОЕННАЯ ИНТРИГА
Замминистра обороны Вадим Сиукаев сказал, что Грузия имела полное право по Ташкентским соглашениям от 15 мая 1992 года на советское вооружение, но политическая воля Москвы, подкрепленная позицией маршала авиации Евгения Шапошникова, исключила передачу танков и артиллерии. Они могли стать смертельной угрозой для РЮО.
«И если в январе 1991 г. стороны еще бились стрелковым оружием, то к лету 1992 года грузинская сторона уже обладала бронетехникой и артиллерийскими системами, что предопределило падение Присских высот и критический для южных осетин перелом в конфликте.
Нападение 13 июня 1992 года на российский танковый полк в г. Гори вынудило высшее военно-политическое руководство России пойти на Сочинские переговоры, чтобы остановить бесчинства и кровопролитие. Прекращение огня было достигнуто и обеспечено не международными «голубыми касками», а батальонами от России, Северной Осетии и самих противоборствующих сторон численностью в 500 человек, создав хрупкий, но уже предсказуемый мир», – отметил Сиукаев.
НЕ ПРОЗВУЧАЛ ВОПРОС ВОЗМЕЩЕНИЯ УЩЕРБА
Аза Тибилова, экономист, преподаватель ЮОГУ, отметила, что интерес Грузии в Сочинских соглашениях заключался в том, что после распада СССР ей надо было вступить в ООН.
«Грузии нужно было признание ее независимости как государства в границах бывшей ГССР. Россия не препятствовала тому, чтобы Грузия вступила в ООН. Это было большим достижением для Э. Шеварднадзе. Участники переговоров от Южной Осетии вспоминали, что Б. Ельцин стучал по столу, возмущаясь, что ситуация перешла на территорию Северной Осетии, которая была субъектом РФ.
Для нас важнее всего было прекращение огня и кровопролития, но вместе с тем не были названы причины этой войны, не прозвучал вопрос возмещения, нанесенного морального и материального ущерба», – подчеркнула Аза Тибилова.
ЗАБЫТЫЙ ПРЕЦЕДЕНТ
Общественно-политический деятель Вячеслав Гобозов обратил внимание на важнейший исторический нюанс: Сочинские соглашения стали не просто «перемирием», а первым актом прямого диалога между Цхинвалом и Тбилиси в новейшей истории. Он отметил, что этим договоренностям часто приписывают несвойственные им функции, однако их мандат был предельно четким – остановить горячую фазу и дать ход дипломатическому процессу.
«Соглашения не решали вопрос компенсации за нанесенный ущерб. Их историческая ценность заключается в том, что они зафиксировали реальность, которую сегодня в Тбилиси упорно игнорируют. Сочинские соглашения подтверждают исторический факт – Южная Осетия была признана стороной конфликта. И подписи под документом от Южной Осетии ставили полноправные участники переговорного процесса», – сказал он.
Своим мнением о важности Сочинских соглашений и воспоминаниями о политических событиях 90-х гг. в Южной Осетии поделились и другие участники круглого стола.
Елизавета БЕСТАЕВА
