Зримый кризис западного сообщества, приобретающий все более галопирующий характер, заставляет правящие круги ряда стран лихорадочно искать способы отвлечения общественного внимания от нарастающих внутренних проблем. Для элит Запада сложилась особенно болезненная ситуация, обусловленная одновременным нарастанием остроты вызовов в сфере безопасности, экономики и идеологии. В совокупности они создают эффект «синергии кризисов», справляться с которой становится все сложнее.
Одним из наиболее чувствительных эпизодов в указанном контексте стало нашумевшее дело Джеффри Эпштейна. Скандал вокруг публикации материалов, связанных с деятельностью одиозного американского финансиста, серьезно подорвал тщательно выстраиваемый образ морального превосходства западного истеблишмента. В центре внимания оказались не только влиятельные бизнесмены и политики стран Запада, но и представители британской королевской семьи. Обнародованные данные позволяют составить приблизительное представление о масштабах преступной сети, занимавшейся откровенными изуверствами, несовместимыми с декларативными нарративами о «моральных ценностях», «правах человека» и «демократических стандартах».
Вся эта риторика, десятилетиями используемая против России, Китая и других стран, в одночасье утратила силу. Как выяснилось, политики стран, которым упорно навязывали образ «оси зла», не замешаны в грязных аморальных эпизодах, связанных с делом Эпштейна, чего не скажешь о представителях «райского сада», ведущих борьбу с «джунглями».
В подобной ситуации западные элиты традиционно прибегают к проверенным политическим механизмам. Одни пытаются снижать внутреннее напряжение через внешнеполитическую конфронтацию и новые военные кампании. Другие, не имея возможности действовать столь радикально, активно эксплуатируют образ внешнего врага, роль которого чаще всего отводится России.
Показательно, что недавнее неожиданное появление в западном медиапространстве казалось бы уже отработанного антироссийского сюжета с историей «отравления» Алексея Навального произошло в разгар обсуждения «файлов Эпштейна». Такое совпадение выглядит слишком своевременным, чтобы считать его случайным.
ДЕТЕКТИВ С ПОЛИТИЧЕСКИМ КОНТЕКСТОМ
Особое недоумение вызывает новая версия обвинений, содержащая экзотическое утверждение о том, что причиной смерти Навального мог стать биотоксин, полученный из яда южноамериканской лягушки-древолаза. Подобный сюжет скорее напоминает эпизод из приключенческого романа, чем серьезное международное обвинение.
Не случайно официальный представитель МИД России Мария Захарова, комментируя заявления группы европейских стран, с нескрываемой иронией провела параллель с произведениями Александра Дюма, в которых нередко встречаются сюжеты об убийстве противников с помощью тайных ядов.
Похоже, тема отравлений, характерная для европейской политической культуры XVI–XVIII веков, прочно перекочевала в современный пропагандистский арсенал антироссийских кругов Европы. Она стала неотъемлемым антуражем многих громких информационных кампаний против России, включая нашумевшее дело Скрипалей в 2018 году.
Напомним, что по версии британской пропаганды, бывший полковник ГРУ, предатель Сергей Скрипаль и его дочь Юлия якобы были отравлены нервно-парали-тическим веществом «новичок». При этом в деле фигурировал «литературный» элемент – флакон с духами, где будто бы содержался пресловутый яд. А главным доказательным аргументом Лондона против Москвы стала «убойная» формулировка в исполнении тогдашнего премьер-министр Терезы Мэй: «Это сделала Россия, потому что она это делала ранее, и может это делать и сейчас».
Теперь, по всей видимости, режиссеры антироссийских медиакампаний на Западе отдали предпочтение тропической экзотике с ядом лягушки, посчитав, что сюжет с флаконом утратил актуальность.
ФАКТЫ И ЭКСПЕРТИЗА
Позиция России после появления новых обвинений в деле Навального была сформулирована достаточно чётко. Москва направила официальную ноту в Организацию по запрещению химического оружия (ОЗХО). Постоянный представитель РФ при ОЗХО Владимир Тарабрин заявил, что российская сторона категорически отвергает выдвинутые обвинения и готова к предметному экспертному обсуждению при условии предоставления фактических материалов.
Однако государства, выдвинувшие экзотическую версию смерти Навального, до сих пор не представили ни лабораторных данных, ни методик анализа, ни результатов исследований, на основании которых были сделаны столь громкие выводы. Остается неизвестным, где и при каких обстоятельствах были получены биологические образцы Навального, кто осуществлял их отбор и каким образом они оказались в лабораториях соответствующих стран. Нет информации и о том, какие меры предпринимались для исключения возможной фальсификации проб биоматериалов, а это является обязательным требованием судебно-медицинской практики.
Кроме того, отсутствуют сведения о соблюдении действующих процедур ОЗХО по обеспечению сохранности проб и вещественных доказательств. Эти процедуры предполагают отбор материалов инспекторами организации и их последующую контролируемую транспортировку в сертифицированные лаборатории. Перечисленные моменты неизбежно вызывают вопросы о политической подоплеке происходящего. Если доказательства действительно существуют, логично было бы представить их международному экспертному сообществу, либо опубликовать соответствующие материалы, как это произошло в случае с делом Эпштейна.
Пока же вместо фактов в ответ на десятки запросов российской стороны звучат лишь политические заявления.
Очевидно, что с доказательной базой против России у западных стран вновь возникли серьезные проблемы. Пытаясь с помощью спекуляций вокруг смерти Навального изменить неблагоприятную информационную повестку, западный политический истеблишмент, похоже, не учел одного обстоятельства – эпоха безраздельного доминирования глобальных медиа постепенно уходит в прошлое.
В условиях формирования многополярной информационной среды и расширения доступа к альтернативным источникам информации всё сложнее обеспечивать эффективность заказных медиакампаний, не подкреплённых убедительными доказательствами. Более того, чем чаще звучат громкие обвинения без реальной фактологической базы, тем сильнее подрывается доверие к их авторам.
ДВОЙНЫЕ СТАНДАРТЫ
Нельзя не обратить внимание и на ещё одну особенность происходящего. Западные политики, активно комментирующие тему Навального, демонстрируют заметную сдержанность в реакции на трагические события в мире. К примеру, гибель более 170 школьниц в результате американского ракетного удара по школе для девочек «Шаджаре Тайебе» в иранском городе Минаб не получила сопоставимого резонанса в политических кругах Запада. Ответом на подобные военные преступления стало упорное молчание.
Этот факт неизбежно заставляет задаться вопросом: по какой причине судьба одних людей становится предметом масштабных международных кампаний, тогда как трагедии других остаются практически без внимания. И не связано ли это с тем, что одни события удобно использовать в геополитических целях, тогда как другие не вписываются в нужную информационную повестку.
Юрий ВАЗАГОВ
