26 марта 1991 года с лица земли было стерто мирное село Тлиакана Цхинвальского района. В этот день грузинскими националистами в собственных домах были убиты и заживо сожжены мирные жители высокогорного селения Тлиакана.

Семь беззащитных сельчан стали жертвой безжалостной расправы. В пламени сожженных домов и под градом пуль погибли люди, большинство из которых были глубокими стариками, неспособными оказать сопротивление.

ЖИЗНЬ ДО ГРОЗЫ

Село Тлиакана, расположенное в горах, казалось ближе к небу, чем к земной суете. Восемнадцать дворов из фамилий Кокоевых, Кулумбеговых, Тибиловых, Буджиевых жили здесь как одна большая семья.

Как вспоминает уроженка села Светлана Кулумбегова, отношения между сельчанами строились на незыблемых принципах уважения и осетинских традиций ирон æгъдау.

«Мы были настолько дружны, что доверяли друг другу как братьям и сестрам. Внутри села десятилетиями не было браков, потому что каждый житель считался родственником для других», – рассказывает Светлана.

Трудолюбивые жители Тлиакана обрабатывали свои земли, славились хлебосольством. Их гостеприимство не знало границ, распространялось и на жителей окрестных грузинских сел. Десятилетиями соседи делили хлеб с грузинами, не подозревая, что однажды они придут к ним с оружием в руках.

Весной 1991 года в Тлиакане оставались в основном старики. Дети выросли и разъехались: кто на учебу, кто в город. Пожилые люди не хотели покидать родное село и годами нажитое имущество, веря, что почтенный возраст и мирный нрав будут для них защитой от грузинских фашистов.

Однако идеология ненависти и нацизма не знает пощады. 26 марта бандформирования грузинских неформалов ворвались в спящее село. То, что произошло дальше, невозможно описать иначе как акт неприкрытого геноцида. Это была не война, а планомерная, изуверская расправа над теми, кто не мог дать отпор.

Светлана Кулумбегова вспоминает тот день.
«Весть о беде застала меня в школе. Увидев людей, бегущих в сторону Театральной площади, ставшей тогда местом, где можно было получить достоверную информацию из первых уст, я услышала слова, разделившие жизнь на до и после: «Твоя деревня горит». В тот момент самым страшным было осознание того, что вместе с родными стенами в пепел превращаются судьбы тех, кто остался в Тлиакане. Среди них были мои родственники, соседи, – рассказала Кулумбегова. – Жители пытались бежать от нелюдей, но путь к спасению пресекался свинцом. Никто не мог предугадать случившееся, так как все беженцы из Чысангома раньше бежали через Тлиакана».

Гриша Кулумбегов и его супруга Таси Джабиева приняли мученическую смерть: их заживо сожгли в собственном доме. Когда позже родные вернулись на пепелище, они смогли собрать лишь фрагменты останков.

Надя Цахилова пыталась спастись бегством, но изверги расстреляли женщину в упор. Ее муж выжил лишь потому, что в тот роковой день ушел в соседнее село Залда.

В страшной Тлиаканской трагедии также погибли Катя Кумсиева, Алекси Гиголаев, Люба Кулумбегова и её сын Юрий, приехавший из села Сарабук.

За одни сутки село превратилось в мертвую территорию, окутанную черным дымом.

Светлана Кулумбегова вспоминает, что после того, как каратели ушли, жильцы деревни, которым удалось вовремя скрыться, вернулись, чтобы похоронить своих близких.

СЛОВНО НЕ БЫЛО СЕЛА…

Сегодня Тлиакана выглядит как безмолвное свидетельство ушедшей жизни, словно села там не было никогда. Природа постепенно поглощает фундаменты домов, исчезают все признаки людского присутствия. Как подчеркнула наша собеседница, от нажитого годами имущества у них не осталось ничего, даже фотографии родных были сожжены. Память о них осталась лишь в наших сердцах.

«Тлиаканская трагедия – незаживающая рана. Наш долг – хранить память о мучениках Тлиакана, чтобы будущие поколения знали истинную цену мира», – с горечью говорит Светлана Кулумбегова.

Алена КИСИЕВА