Эмма Хасиева – актриса, чья судьба с первых дней неразрывно связана с театром. Дочь народного артиста РЮО Вильгельма Хасиева прошла путь от «театрального ребёнка», бегавшего за кулисами, до одной из ведущих артистов югоосетинской сцены. В интервью газете «Южная Осетия» заслуженная артистка РЮО рассказала о творческом наследии семьи, непростом выборе профессии, границах между комедией и трагедией, а также о том, почему театр остаётся для неё священным пространством, требующим от зрителя особого уважения.
– Эмма, давайте начнём с самого начала. Как зарождался ваш путь на сцену? Когда вы впервые осознали, что хотите посвятить себя театру?
– Это чувство жило во мне с самого раннего детства. Я росла в творческой атмосфере, мой отец Вильгельм Хасиев вот уже почти шесть десятилетий служит на сцене нашего театра. Дом с детства был наполнен репетициями, я все время слышала, как отец разучивает текст, порой даже опережала его в запоминании ролей.
У нас часто собирались его коллеги – режиссёры, актёры, обсуждали репертуар, новые постановки, творческие планы. Я впитывала эту энергетику, этот особый театральный воздух. У меня просто не возникало мысли выбрать иной путь. Я точно знала, что хочу быть актрисой.
К тому же я не пропускала ни одного спектакля с участием отца. В детстве буквально ходила за ним «хвостиком» – меня даже называли «театральным ребёнком». Были и курьёзные моменты, могла выбежать на сцену прямо во время действия. Когда окончательно решила, что буду актрисой, мама поддержала мое решение. А вот отец, несмотря на то, что сам посвятил жизнь театру, категорически не хотел, чтобы я шла по его стопам. Он человек властный, сильный, и его слово в семье всегда имело вес.
Он не просто сомневался – запрещал мне даже думать об актёрской карьере. Всё изменилось, когда я узнала, что в Северо-Осетинский государственный университет им. Коста Хетагурова набирают студентов из Южной Осетии на направление «актерское мастерство».
Отец, конечно, узнал эту новость. На экзамены приехали его коллеги, актёры из Северной Осетии, и он пытался повлиять на ситуацию, чтобы меня не приняли. Но я была готова бороться за свою мечту. И, как видите, театр победил.
– Помните свою первую роль?
– Да, конечно. Я играла в спектакле «Кто виноват?» – это драма, в которой мне достался возрастной персонаж. Не просто было сыграть, прожить другую жизнь, другой опыт. Это требовало глубокой внутренней работы, было очень непросто. Но именно эта роль зажгла во мне что-то новое, я почувствовала, как открывается какая-то глубина, желание идти дальше, копать глубже.
Хотя, если честно, по амплуа я всё-таки больше комедийная актриса – у меня и ролей таких в репертуаре больше, и характер располагает. Но та первая драматическая работа показала мне, что я могу больше, чем думаю.
– Если бы вам сейчас предложили выбрать абсолютно любую роль – в театре или даже в современном кино, кого бы вы хотели сыграть?
– Знаете, я уже бабушка, у меня двое внуков, их подарила мне старшая дочь. И меня всё больше тянет к ролям, в которых есть материнское тепло, душевная глубина, искренность.
Если выбирать, я бы с радостью сыграла тёплую, мудрую маму или бабушку. Героиню, которая не просто говорит слова, а обнимает зрителя своей энергией, даёт ему чувство защищённости. Такие образы сейчас особенно важны и для меня лично, и, как мне кажется, для общества в целом.
– Вы упомянули, что в вашем репертуаре больше комедийных ролей. Зрители тоже часто говорят, что хотят больше лёгкого, смешного, а трагедии – «не сейчас». Как вы относитесь к этому запросу? Стоит ли театру идти на поводу у публики?
– Это, пожалуй, самая болезненная тема для современного театра. Как актриса, я могу сказать категорично: нельзя полностью подстраиваться под вкусы зрителя.
Искусство должно не только развлекать, но и воспитывать, заставлять думать.
Но я также понимаю современного зрителя. События, которые мы переживаем, оставляют в душе тяжелый след. Конечно, хочется иногда просто отдохнуть, посмеяться, отвлечься. И бытовые комедии – это действительно то, что наш зритель любит и принимает с теплотой.
Однако я убеждена: нельзя полностью отказываться от серьёзных, драматических постановок.
– Как найти баланс? Как привлекать зрителя, не теряя художественной высоты?
– Нужно не просто ставить комедии или драмы, а правильно «подавать» продукт. Важно, как мы говорим со зрителем, как анонсируем спектакль, как выстраиваем коммуникацию. Здесь огромная роль у администраторов, маркетологов, пиар-команды.
Сегодня слово «реклама» не должно пугать, грамотная подача помогает донести смысл, заинтересовать, особенно молодёжь. А привлекать молодую аудиторию – это задача номер один.
Театр – это цепь, где каждое звено важно. Если один элемент даёт сбой, страдает всё. И речь не только об актёрах или режиссёре. Свет, звук, костюмы, работа администраторов – любая мелочь может повлиять на финальный результат. Бывали моменты, когда техническая ошибка или несогласованность в организации мешали раскрыться даже самой сильной актёрской работе. Поэтому важно, чтобы вся команда работала в одном ритме, с одной целью.
– Вы говорили о технике владения образом. Есть ли для вас пример актёра, который достиг в этом совершенства?
– Конечно. Для меня эталоном была и остается Людмила Галаванова. Актриса с большой буквы, настоящая глыба. Возьмём, к примеру, спектакль «Ныййарæджы кадæг» (Сказание о матери) – тяжелейшая трагедия, семь сыновей уходят на фронт и не возвращаются. Когда Галаванова играла эту роль, в зале никто не оставался равнодушным, зритель просто рыдал.
Это высочайшее мастерство, которым можно только восхищаться. А стоило ей сойти с подмостков – она мгновенно переключалась, могла спокойно заговорить о чём-то бытовом, улыбнуться, поддержать лёгкую беседу. Никакого «зависания» в образе, никакой эмоциональной инерции.
Я восхищалась ею всю дорогу и продолжаю восхищаться до сих пор. Это тот уровень, к которому стоит стремиться, когда ты отдаёшь всё на сцене, но остаёшься хозяином своей психики и эмоций. Вот что значит настоящий профессионал.
– Эмма, как вы относитесь к экспериментам в театре, к современным режиссёрским решениям? Допустим, если взять классику и переосмыслить её на новый лад?
– Я с интересом смотрю современные постановки. Недавно видела один спектакль, было любопытно, местами действительно свежо.
Но если говорить о классике, здесь я категорически против радикальных переосмыслений. Классика – это фундамент. Её нужно бережно хранить, а не перекраивать под сиюминутные тренды.
Я понимаю молодых режиссёров, их желание заявить о себе, найти новый язык. Но концепцию классического произведения, его суть трогать нельзя. Как она написана, так и должна жить на сцене.
Если режиссёру хочется экспериментировать, искать, удивлять – пожалуйста, для этого есть множество современных пьес. Бери новый материал и твори! Но классика должна оставаться неизменной. Она уже прошла проверку временем и в этом её ценность.
– Сейчас часто говорят, что молодёжь перестала ходить в театр, что сцена отходит на второй план. Вы замечаете такую тенденцию в Цхинвале?
– Напротив, в нашем театре зал почти всегда полон, и я вижу, что зрителей становится всё больше именно среди молодых. Раньше, когда я была ребёнком и ходила на спектакли с отцом, в зале в основном сидела интеллигенция, люди старшего поколения. А сейчас – молодёжь. И это невероятно радует всю труппу.
Конечно, нельзя отрицать, что у нас в городе не так много развлекательных площадок для молодых людей. Погуляли по парку – и дальше куда? Но я думаю, дело не только в этом. Молодёжь действительно начала осознанно приходить в театр. И здесь огромную роль играет системная работа: мы активно сотрудничаем со школами, с университетом. Администрация организует выезды, приглашает студентов, объясняет важность культуры. И это даёт плоды.
Ещё один важный момент, наш театр – это единственное место, где звучит «чистая» осетинская речь, живой язык. Для многих это становится открытием и причиной вернуться снова.
– Скажите, какие правила театрального этикета, на ваш взгляд, сегодня нарушаются чаще всего? И что вы думаете о дресс-коде в театре?
– Я понимаю, время меняется, мода меняется, люди хотят быть свободнее. Но театр – это особое пространство. Это не торговый центр и не кафе.
Да, мы видим, что зрители стараются одеваться красиво на премьеры. Но иногда, к сожалению, приходят в коротких майках, джинсах, а то и в спортивной одежде. Мы даже просили администрацию разместить в фойе напоминания о культуре посещения, чтобы люди понимали, театр требует особого отношения.
Я помню те добрые времена, когда моя мама к каждой премьере шила новое платье. Тогда не было возможности «пойти и купить» – всё было эксклюзивно, с душой.
Поход в театр был настоящим праздником. Нас, детей, наряжали с утра, и это создавало особое настроение. Даже я, выросшая за кулисами, чувствовала – сегодня необычный день.
Сейчас этого не хватает. Не хватает трепетного отношения. Люди приходят в театр как на прогулку. А для нас, актёров, это место святое. Мы здесь живём, оставляем часть души. И хотим, чтобы зритель относился к этому пространству с таким же уважением.
Анна ТЕДЕЕВА
