Переговоры между президентами Турции и Грузии Реджепом Тайипом Эрдоганом и Михаилом Кавелашвили, прошедшие 12 августа, наглядно продемонстрировали: Анкара намерена еще прочнее привязать Грузию к своей политико-экономической и военной повестке. Декларируемое расширение торговли до $5 млрд, совместные инфраструктурные проекты и оборонное сотрудничество – это не просто дипломатические формулы, а конкретные инструменты втягивания Тбилиси в орбиту тюркской экспансии.
Один из главных акцентов стороны сделали на взаимодействии в сфере ВПК. Это означает, что Грузия шаг за шагом интегрируется в военно-политическую архитектуру, которую Турция и Азербайджан выстраивают на Южном Кавказе в рамках реализации проекта «Великий Туран». После того как Анкаре и Баку удалось принудить Ереван к подписанию мирного соглашения и согласию на открытие Зангезурского коридора, который по факту представляет собой сухопутную связь между Турцией и Азербай-джаном, настал черед Грузии идти на уступки в вопросах укрепления позиций тюркского тандема на Южном Кавказе.
Наиболее ярко это проявилось в требовании Эрдогана относительно «достойного и безопасного возвращения турков-мес-хетинцев» в Грузию. Ведущие спикеры «Грузинской мечты» радостно рапортуют общественности об успешных переговорах в Анкаре, однако слова турецкого лидера на практике означают, что Турция рассматривает Грузию как территорию, где должны реализовываться исторические и демографические проекты тюркского мира. Здесь важно отметить, что актуализация тематики возвращения турков-месхетинцев совпадает по времени с давлением Баку на Армению по вопросу возвращения азербайджанцев в Сюник. Налицо продвижение единой линии, направленной на подчинение всего региона правилам и интересам тюркского тандема.
Это также означает, что Баку и Анкара рассматривают грузин и армян как проигравшую сторону, которая теперь должна выполнять все требования победителей. Для новой империи османов, возрождаемой усилиями Эрдогана, они неверные вассалы, когда-то переметнувшиеся на сторону России, а теперь вновь приползшие к трону своего падишаха. Назойливые утверждения азербайджанских политиков и экспертов о том, что «на Южном Кавказе завершается 200-летняя история владычества России» означают, что процессы последних лет, связанные с установлением доминирования тюрского тандема в Закавказье, рассматриваются ими как исторический реванш. В таком ракурсе велик шанс, что и взгляды на место грузин и армян в конструкции новой Османской империи будут повторять подходы двух- или трехвековой давности.
В ходе визита президента Грузии в Анкару всплыла еще одна символическая деталь, которая, безусловно, изначально была учтена принимающей стороной. Речь идет о том, что «рандеву» Кавелашвили с Эрдоганом состоялось в день Дидгорской битвы. Именно в этот день в 1121 году грузинский царь Давид Строитель одержал победу над турками-сельджуками, предками нынешних турков, и отбил у них Тбилиси.
В грузинской историографии и современной политической мифологии данным историческим событиям придается крайне важное значение. Для идеологии современного грузинского общества Дидгорская битва – это начало «золотого века» и точка сборки грузинской государственности. В честь исторической победы в Грузии за последние годы помимо официальных мероприятий снимаются фильмы, создаются компьютерные игры и многое другое, чтобы утвердить значимость указанного мифологического конструкта в сознании подрастающего поколения.
При этом, конечно, успешно умалчивается, что своей победой Давид Строитель во многом был обязан кипчакам-половцам, аланам и армянам. Ведь по данным армянских источников, в его армии было 40 000 тысяч кипчаков, 18 тысяч алан, 10 000 армян и даже 500 франков-крестоносцев.
И вот теперь, в день поражения своих предков, Эрдоган принимает грузинского президента, требуя от него возвращения турков-месхетинцев и обозначая формат еще большей зависимости Грузии от Турции.
Подобное совпадение трудно назвать случайным, поскольку на Востоке знакам и символам всегда придавали особое значение. В данном случае мы видим недвусмысленный намек на то, что нынешнее поколение турецких лидеров видит свою задачу в «исправлении ошибок» предков и реванше за поражения прошлого. В этой логике Грузия, некогда вырвавшаяся из-под османской зависимости при помощи России, снова втягивается в вассальные отношения, только теперь в новых политических формах.
Стратегическая цель Анкары очевидна – пока Россия сосредоточена на украинском направлении, необходимо застолбить за собой Южный Кавказ как плацдарм для продвижения в Среднюю Азию. В данной геополитической конструкции Грузии уготована роль транзитного коридора и политического сателлита, а вовсе не равноправного партнера. И чем дольше Тбилиси будет гоняться за химерами «территориальной целостности», тем выше риск потерять остатки суверенитета.
Уроки истории наглядно показывают, что у России и Турции разные политические традиции, а также отношение к друзьям и бывшим врагам. Россия всегда строила союзничество, опираясь на интеграцию и сохранение субъектности своих партнеров. Турция же воспринимает соседей, особенно бывших вассалов, через призму иерархии и подчинения. И Грузия уже встала на тот путь, где за внешними улыбками и взаимными поздравлениями скрывается всё более жесткая система зависимости.
К. ТЕДЕЕВ
