23 ноября 1989 года в Южной Осетии стало символом единства и солидарности народа в противостоянии грузинской агрессии.

36-ю годовщину начала открытого сопротивления агрессии националистической Грузии отметят в Южной Осетии.

Своими воспоминаниями об этом исторически значимом дне поделился один из участников тех событий Ацамаз Харебов.

В начале ноября 1989 года на сессии Юго-Осетинского областного совета было принято решение о повышении статуса автономной области до автономной республики в составе ГССР. Однако власти в Тбилиси аннулировали это решение, объявив его не соответствующим конституции.

«В 90-е годы мы были молоды, но интересовались политикой. Небольшой группой мы собирались в кафе гостиницы «Ирыстон», где обсуждали и анализировали происходящие политические процессы в Южной Осетии, Грузии и в других республиках СССР. Мы осознавали, что без вмешательства Москвы избежать военного конфликта с Грузией будет невозможно. Как-то я спросил одного из лидеров движения «Адæмон Ныхас», готовы ли они к возможному военному развитию событий. Он удивленно посмотрел на меня и ответил, что все вопросы будут решаться мирным, демократическим путем. Старшее поколение, выросшее на советской идеологии, не допускало мысли о военном столкновении. Но мы, в отличие от них, были психологически готовы к любому повороту событий», – вспоминает он.

Ацамаз Харебов подчеркнул, что информация о намерении грузинских представителей власти провести в Цхинвале «мирный» митинг дошла до цхинвальцев задолго до 23 ноября. Грузинское телевидение более недели анонсировало проведение митинга в нашем городе. 21 ноября состоялась встреча представителей научной интеллигенции Южной Осетии и Грузии. Во время этой встречи глава МВД Грузии генерал Ш. Горгодзе заверил югоосетинскую сторону, что никто не войдет в город.

«22 ноября Владимир Дзуццати и Виталий Габараев обратились ко мне с просьбой о помощи, сказав, что нужно подготовиться на всякий случай. Мы собрали арматуру у стадиона и спрятали ее за бетонными плитами на обочине дороги у въезда в город.

Утром, 23 ноября, несмотря на праздничные дни – Джеуоргуыба, на Театральной площади собрались тысячи обеспокоенных горожан. Однако к полудню толпа начала иссякать. Среди собравшихся были: Георгий Чельдиев, Тимур Цхурбати, Владимир Дзуццати, Виталий Габараев, Василий Джуссоев, Солтан Козаев и еще несколько наших товарищей. К нам должны были присоединиться Тамерлан Кочиев с группой молодых людей из поселка Дзау», – сказал он.

Прождав Тамерлана Кочиева некоторое время, Ацамаз Харебов, Василий Джуссоев и Тимур Цхурбати решили отправиться ему навстречу к «Богири». Остальная часть группы направилась к старому мосту.

У «Богири» парни встретили грузин из ближайших деревень. В руках они держали грузинские флаги, цветы. Ребята попросили убрать флаг.

«К нам подошли 5-6 человек, и Тимур спросил их: «Вы нас напугать хотите? Почему создаете напряженность?». Я не понимал грузинского языка и с ними разговаривал Тимур. В ходе перепалки мы выяснили, что грузинская часть населения действительно ожидает прибытия представителей власти ГССР. Мы оставили их там и поспешили в сторону ТЭКа по новому мосту. Возле стадиона увидели внушительную колонну из множества легковых автомобилей и автобусов «Икарус». Мы побежали и застали там наших ребят. Простые цхинвальские парни сумели перекрыть дорогу многотысячной колонне грузин. Мы выстроились в ряд, но нас было мало», – вспоминает Харебов.

Колонна остановилась в нескольких метрах. К ребятам подъехали две машины «Волга», из которых вышли министр ВД ГССР, генерал Шота Горгодзе и первый секретарь ЦК Компартии ГССР Гиви Гумбаридзе. В центре импровизированного живого щита оказался Василий Джуссоев. Ацамаз Харебов стоял рядом с Тимуром Цхурбати ближе к обочине. Напряжение нарастало, грузины начали спускаться к парням группами. Вскоре огромная толпа грузин заполнила дорогу по всему периметру. Тогда кто-то из ребят предложил сцепить руки, чтобы остановить шествие колонны. Численное превосходство, безусловно, было на стороне грузин, но и ряды осетин постепенно пополнялись.

«Мы понимали, что нам никак не остановить многотысячную толпу, но никто и не думал отступать. Ребята были настроены решительно.

События развивались стихийно. К нам присоединялись новые люди и через некоторое время за нами встал второй ряд. Я заметил за собой парней 17-18 лет и отправил их за подкреплением на площадь, а сам направился к зданию суда, где тоже собрались люди. Я объяснил им, что там стоять бесполезно. Сначала лишь немногие решились присоединиться к нам, но со временем наша группа выросла примерно до тридцати пяти человек», – поделился он.

Через полчаса к тем, кто стоял на защите города, начала стекаться толпа, состоящая не только из мужчин, но и женщин, пожилых людей и подростков. Вскоре между грузинами и осетинами встали и солдаты внутренних войск МВД СССР.

«Помню, как уже вечером 23 ноября Илия II и Гумбаридзе подошли к нам и пытались убедить в том, что наши действия являются экстремистскими, что мы – провокаторы, и обязаны их пропустить, чтобы они смогли поговорить с народом. Мы переглянулись и решили их пропустить. Они уверенно направились к толпе и попытались вступить в диалог. Но наш народ всегда был политически подкован, люди прекрасно понимали, к чему ведут действия грузинских властей, и были настроены враждебно. Когда Илия II и Гумбаридзе это осознали, они поспешили вернуться к грузинским позициям», – вспоминает он.

Ацамаз Харебов не считает, что в тот день только эта группа проявила мужество и героизм. Просто именно они оказались в нужное время в нужном месте, и это, по его мнению, нисколько не умаляет патриотизм тех, кто встал за ними в третьем или четвертом рядах.

«Если бы тогда грузинская колонна вошла в город, история сложилась бы по-другому. 23 ноября стало ключевым, поворотным моментом для нашего народа.

Никогда прежде, да и после 23 ноября, я не видел, чтобы наш народ проявил такое единство и такую сплоченность. Мы стали свидетелями невероятного явления: народ был как единый механизм, и каждый из нас это понимал и чувствовал. Именно это единение придавало всем мужество, храбрость и силу. На самом деле, сложно описать эту атмосферу: мы понимали друг друга с полуслова. Возможно, это прозвучит пафосно, но в воздухе витали любовь, взаимопонимание и решимость. Решимость бороться за нашу Осетию, бороться за наше будущее и за каждого из нас», – заключил Ацамаз Харебов.

Мадина БЯЗРОВА