Заявление генерального секретаря правящей партии Грузинская мечта – Демократическая Грузия, мэра Тбилиси Кахи Каладз о многолетнем вмешательстве иностранных политиков во внутренние дела Грузии примечательно не столько своей резкостью, сколько направленностью. Каладзе фактически смещает фокус ответственности с внешних акторов на саму грузинскую политическую систему, признавая, что именно власти страны допустили формирование такой модели взаимодействия.
Ключевой тезис сводится к признанию ошибки: в течение длительного времени заявления иностранных представителей воспринимались как безусловная истина, не подлежащая обсуждению или критическому анализу. По словам Каладзе, это привело к утрате полноценной политической полемики и сформировало искажённую иерархию, в которой внешнее мнение оказывалось выше национальных интересов. В этой логике проблема заключается не столько в активности иностранных игроков, сколько в готовности грузинской элиты уступать им внутреннее политическое пространство.
На этом фоне подчёркивается, что нынешнее руководство рассматривает себя как патриотичное и ориентированное прежде всего на интересы грузинского общества. Формула «никому не позволим относиться к Грузии свысока» отражает попытку зафиксировать новый принцип внешнеполитического поведения, где партнёрство не означает подчинение, а диалог не подменяется внешними директивами.
Этот сдвиг напрямую связан с ухудшением отношений с Европейским союзом и Соединенными Штатами Америки после принятия в 2024 году закона о прозрачности иностранного влияния и закона, запрещающего ЛГБТ-пропаганду. На Западе эти шаги были интерпретированы как отход от «европейских ценностей», тогда как в Тбилиси их рассматривают как инструменты защиты политического и культурного суверенитета. Введение санкций против представителей грузинской власти лишь усилило убеждённость правящей партии в том, что давление извне используется как средство корректировки внутреннего курса.
Дополнительным фактором напряжённости стали парламентские выборы октября 2024 года. Победа правящей партии была оспорена оппозицией и бывшим президентом Саломе Зурабишвили, что на Западе восприняли как очередное подтверждение политического кризиса. Однако в Тбилиси подобную реакцию трактуют как продолжение практики внешнего вмешательства, когда оценка легитимности выборов становится инструментом давления.
В совокупности заявления Каладзе укладываются в более широкую линию грузинских властей на переосмысление опыта последних десятилетий. Речь идёт не об отказе от сотрудничества с Западом, а о пересмотре его условий. Власть фактически признаёт, что прежняя модель, основанная на безусловном принятии внешних оценок, оказалась уязвимой и привела к накоплению внутренних противоречий.
Таким образом, критика внешнего вмешательства в интерпретации Каладзе – это одновременно и форма самокритики. Грузинское руководство сигнализирует, что намерено закрыть тот этап, когда внутренняя политика формировалась под влиянием внешних авторитетов, и перейти к модели, где суверенитет понимается не декларативно, а как практический принцип принятия решений.
Аслан ДЖИОЕВ
