Трагедия, не обошедшая стороной ни одну семью в Южной Осетии

Геноцид осетинского народа, совершенный Грузией в 1920 году – исторический период, когда огромная часть южных осетин была зверски убита или погибла на горных перевалах, спасаясь от преследования грузинских карателей.

Как семья Галавановых пережила геноцид со стороны грузинских нацистов в 1920 году, нам рассказала Тамара Галаванова со слов отца – Гедевана, который чудом спасся и был свидетелем расстрела 13 коммунаров.

ЗА РАВНОПРАВИЕ

Супруги Давид Галаванов и Мария Еналдиева создали большую, крепкую семью, в которой воспитывалось восемь детей, в их числе отец Тамары – Гедеван.
В начале XX века Галавановы жили в высокогорном Мзиу, тогда в селе было более 12 дворов разных фамилий. Обособленно от других сельчан были расположены дома трех семейств Галавановых, которые происходили из одной родовой ветви: Давида, Василия и Шалико (Сауи). Все они жили в достатке.
Однако после Октябрьской революции, двоюродные братья Давида, которые были очень зажиточными людьми, боялись конфискации имущества. Один из них выступил против советской власти, сотрудничал с меньшевиками. Доносил о настроениях в селе. Коварный человек, способный на разного рода провокации, он часто наносил вред домашним животным брата. Камнем преткновения в отношениях братьев стало то, что старший сын Давида – Гедеван поддерживал большевиков, разделял идеи коммунистов.
Старшие из детей уже были взрослыми, им надо было устраивать свою жизнь, поэтому трудолюбивая семья Давида Галаванова купила обширные земельные угодья, расположенные от селения Тихреу до Хетагурово.
«Когда в Южной Осетии провозгласили советскую власть, дедушка принял смену общественного строя, тем более его сын стал одним из активных борцов за новую власть. Отец боролся за равенство людей и справедливость. К большевикам присоединились и другие жители села, включая членов фамилии Габараевых, Мушкела Ходова, Бориса Еналдиева и др.
Давид Галаванов передал в колхоз своих лошадей, крупный рогатый скот и часть земель в с. Тихреу. Все сельчане, кроме одного из братьев Галавановых, добровольно внесли свой вклад в создание колхоза. Несмотря на продолжавшуюся вражду между старшими поколениями семьи, мы, будучи детьми, вопреки запретам взрослых, дружили», – вспоминает Тамара Галаванова.

СЕМЕЙНАЯ ТРАГЕДИЯ ГАЛАВАНОВЫХ

В 1920 году Гедеван Галаванов был уже женат на Марусе Харебовой, но детей у них еще не было. Молодая семья решила переселиться в с. Тихреу, построили там просторный дом и мечтали о большой семье.
Галавановы радовались, когда 7 июня Цхинвал освободили от грузинских бандформирований и 8 июня 1920 года в Южной Осетии провозгласили советскую власть. Они не подозревали, насколько жестоким и бесчеловечным будет «ответ» Грузии.
12 июня 1920 года грузинская армия под командованием полковника Александра Чхеидзе начала карательную операцию против южных осетин.
Грузинские войска вошли в Цхинвал и учинили массовую расправу над осетинским населением, не щадя никого. Вести о зверствах, о том, как грузины изгоняют осетин с родных земель, сжигают села и безжалостно убивают мужчин, женщин, стариков и детей, быстро распространились по Южной Осетии. Не только меньшевики, но и грузины из близлежащих сел преследовали беженцев и беспощадно расправлялись с ними. Прикрываясь политическими мотивами, грузинская власть стремилась очистить всю территорию от осетин.
Весть о жестоких карательных мерах дошла и до Галавановых. На тот момент вся семья находилась в с. Тихреу. Гедеван велел родным собрать самое необходимое – теплую одежду, еду и воду – и немедленно покинуть село. Родители Гедевана, Давид и Мария, несмотря на уговоры сына, не захотели бросать имущество, пообещав быстро собрать вещи и догнать их на повозке. Спорить с родителями не было времени и Гедеван с супругой, сестрами и братьями присоединились к потоку беженцев. Семья решила переждать трагические события в с. Мзиу.
Давид и Мария положили самое ценное в повозку, запрягли быков и только после этого двинулись в путь. Повозка двигалась медленно, и их настигли грузинские солдаты. Стариков избили плетьми и отобрали все пожитки. Родители догнали беженцев пешком и рассказали о случившемся. Гедеван был в ярости, но понимал, что в одиночку противостоять вооруженному отряду бессмысленно.
Уверенные, что грузины не станут подниматься в горы, Галавановы остановились в своем доме в Мзиу. Маруся приготовила осетинское национальное блюдо дзыкка, разложила по тарелкам. Она вышла во двор и собиралась позвать всех к столу, когда заметила пыль на дороге и вскоре увидела всадников.
Никто не ожидал появления грузин в Мзиу, и в селе началась паника. Некоторые прятали ценные вещи в ямы для хранения картофеля на зиму, другие, взяв лишь немного еды и воды, бежали в лес и присоединились к многотысячной колонне беженцев, направлявшихся через перевал Зикара в Северную Осетию.
Время для беженцев растянулось, минуты превратились в часы. Идти по перевалу было тяжело не только в физическом плане, еще сложнее было пережить психологически и морально происходящее вокруг бедствие. Чем ближе они приближались к горам, тем сильнее ощущали холод. На этой дороге все нажитое годами имущество не имело значения, единственной реальной ценностью была жизнь. Люди, уставшие и изможденные, выкидывали даже еду, настолько они обессилили. Многие не дошли до севера Осетии, кто-то замерз в пути, а кто-то умер от голода. На перевале, помимо испытаний голодом и холодом, среди беженцев вспыхнула эпидемия тифа. Семья Галавановых смогла дойти до Северной Осетии, но они заболели тифом.
«На севере Осетии их расселили в лагере беженцев. Через несколько дней две сестры отца скончались от недуга. Немного своих детей пережили и дедушка с бабушкой. Гедеван часто рассказывал нам о событиях того времени, о том, какие зверства совершали грузины, но нам, родившимся в СССР, эти истории казались далекими и неправдоподобными. А ведь прошло немного времени…», – вспоминает Тамара.
Гедеван проводил семью и убедившись, что за ними нет погони, вернулся обратно и примкнул к отряду большевиков в Дзауском районе, который оказывал сопротивление грузинским карателям. Откуда он мог знать, что в последний раз видит своих родителей и двух сестер.

РАССТРЕЛ 13 КОММУНАРОВ

Гедеван Галаванов и его товарищ Габараев оказались в плену у карателей. Вместе с другими пленными их сначала заперли в конюшне, где подвергли избиениям и пыткам, а затем хотели сжечь заживо. Но кто-то из грузин предложил устроить показательную смерть, чтобы запугать других… Пленных перевезли в Цхинвал и бросили в глубокий подвал одного из домов в еврейском квартале.
«Отец рассказывал про учителя из села Залда Андрея Джиоева, описывал его, как очень умного и образованного человека. Джиоев предвидел, что живыми им из рук нацистов не выбраться, и предложил план побега: сделать лазейку в стене подвала», – вспоминает наша собеседница.
Пленников охраняли, и караульные регулярно обходили дом. Когда грузинские солдаты отдалялись, заложники руками начинали разбирать стену. К рассвету им удалось сделать проем. Двое из парней смогли пролезть и сбежать, скрывшись в виноградниках, расположенных вокруг. Третий пленник был крупного телосложения и застрял. Он попытался протиснуться, но на шум прибежал охранник и застрелил пленника, затем догнал второго сбежавшего и его тоже убил. Спастись удалось только первому беглецу.
Утром пленных мужчин вывели на улицу. Андрей Джиоев обратился к остальным, предрекая: «Нас ведут на расстрел».
«Отец говорил, что лучше всех ситуацию осознавал житель Залда. Джиоев понимал, что последние часы его жизни сочтены, что терять уже нечего и по пути с города до Згудерского кладбища высказал все, что думал о грузинах и об их бесчеловечности:
– Вы расстреляете нас, но запомните, Осетия никогда не забудет об этом, за нас отомстят! Ни один из вас не уйдет из этой земли живым. Лучше отпустите нас, и возможно вас пощадят», – рассказала Галаванова.
Андрея Джиоева так сильно избивали, что на нем уже не было лица. Однако это не сломило его дух, и он продолжал изливать свой праведный гнев на мучителей. Один из грузинских солдат, проникшись его словами, подошел и шепотом, чтобы никто не услышал, посоветовал Андрею бежать, когда они дойдут до кладбища: «Я буду стрелять в тебя, но «промахнусь», дам тебе уйти».
Когда они достигли места казни, принесли лопаты и пленным приказали копать могилу. Но никто из задержанных не взял в руки лопату. Грузины более ничем не могли их напугать, они были готовы к смерти. Тогда привели из мирных граждан грузин, и они выкопали могилу.
Перед казнью зачитали список, выделив тех, у кого при задержании было оружие. Гедевана и Габараева, у которых оружия не оказалось, отделили. Остальных 13 человек подвели к краю могилы.
Грузин подал сигнал Джиоеву и тот побежал, он погнался за ним и стрелял вслед, а потом вернулся и, махнув рукой, сказал по-грузински: «Он сбежал». Артем Лохов запрыгнул на коня и помчался вдогонку. Послышались выстрелы и через несколько минут Лохов вернулся с привязанным к хвосту лошади телом Джиоева. Остальных 12 мужчин тоже расстреляли.
«Нам дали лопаты и приказали хоронить убитых, но мы отказались. Нас избили до полусмерти, несколько раз мы теряли сознание, и они добивали нас ногами. Посчитав, наверное, что все равно не выживем, оставили на кладбище умирать», – вспоминает рассказ отца Тамара Галаванова.
С приходом советской власти в Южную Осетию, Галавановы смогли вернуться на родину. Их дома в селе Тихреу были сожжены грузинскими националистами, однако имущество в с.Мзиу удалось сохранить. Это стало возможно благодаря тому, что грузинские каратели знали о присутствии доносчика в одном из трех домов.
Впоследствии брат Гедевана, Ягор, вместе со своими сыновьями восстановил дом в Тихреу и семья перебралась туда. Гедеван же с Марусей поселились в с.Мзиу, где, осуществив свою давнюю мечту, создали прекрасную семью и воспитали пятерых детей.

Мадина БЯЗРОВА