Николай Габараев о развитии и сохранении осетинского языка

Сегодня исполнилось бы 100 лет патриарху осетинского языкознания, доктору филологических наук, автору более 100 научных работ, в числе которых и «Толковый словарь осетинского языка» Николаю Ясоновичу Габараеву.
Участник Великой Отечественной войны, награжденный многими орденами и медалями, он достиг больших высот в науке, став знаковой фигурой в осетинской филологии. Научные исследования Николая Ясоновича всегда отличались основательностью, скрупулезным и в то же время нестандартным подходом в решении многих дискуссионных вопросов в данной области.
Ученого не стало в 2014 году, однако его наследие продолжает жить и оказывать влияние на развитие осетинского языкознания. Многие предложения и идеи, высказанные им в ходе выступлений и интервью, не утратили актуальности.
Редакция газеты «Южная Осетия» предлагает вниманию читателей интервью маститого ученого 12-летней давности, посвященное злободневной тематике сохранения и укрепления позиций осетинского языка.

– Проблема осетинского языка продолжает оставаться актуальной, представители общественности активно обсуждают эту тему, часто раздаются тревожные высказывания по поводу его роли как государственного языка, так и средства общения. Что Вы можете сказать о сегодняшнем положении осетинского языка в Южной Осетии?

– К сожалению, многочисленные призывы энтузиастов содержат лишь искренние эмоции вместо каких-либо деловых предложений.
Нынешнее состояние осетинского языка есть результат так называемого двуязычия. Проблемы билингвизма существуют во многих районах и странах мира, существовали они и в Советском Союзе.
Патриоты родного языка уверовали и теперь верят в силу призыва: «Говорите по-осетински!». Они не понимают, что восстановить положение языка благими намерениями и словами убеждения невозможно. Жизнь сама диктует выбор языка, и каждый говорит так, как ему удобно. В связи с этим возникает вопрос: кто хозяин языка, кто его оберегает, кто печется о нем? Статистика жестко высвечивает тех, кто уже не говорит по-осетински. Таких, к сожалению, много. Что касается говорящих, то они достаточно разнообразны по степени владения языком.
Вслед за констатацией досадного факта наличия большого числа населения, не владеющего своим языком, следует взглянуть на участь осетинских чисел. Можно сказать, что живая речь потеряла их и вместо них пользуется русскими названиями. Имя числительное, как часть речи является грамматической категорией морфологии. Отколовшись от нее, оно оставило в грамматике зияющую брешь, заполненную числительными русского языка. Дело в том, что любые заимствования совершенно свободно входят в систему осетинского словоизменения. Числительные русского языка такой адаптации поддаются с трудом. Вообще осетинские числа до двадцати еще можно услышать, но и здесь имеются странные ограничения. Легко можно сказать, например, фондз сомы (пять рублей), вряд ли кто скажет дæс сомы (десять рублей) или сæдæ сомы (сто рублей).
Показательно, что в осетинской речи число обычно может тянуть за собой и русское название исчисляемого предмета: двадцать штук, пятьдесят рублей, сто учеников. Скъолайы ахуыр кæны сто двадцать ученикæй фылдæр. (В школе учится больше ста двадцати учеников).
Парадокс: на собраниях, совещаниях, при обсуждении проблем осетинского языка, осетинской литературы рабочим языком является русский. И никого это не смущает. Другой парадокс: работник телевидения, беря интервью у осетина – чиновника, интеллигента, министра, фермера, водителя – задает вопросы по-осетински, а ему отвечают по-русски. И это тоже никого не смущает, хотя и русская речь далеко не всегда бывает безупречной.
В городах Северной Осетии в общественных местах человек не рискует обратиться к кому-либо по-осетински: чуть ли не половина осетин не владеют своим языком.
Сложившаяся языковая ситуация является как бы продолжением той языковой политики, которая проводилась в СССР с 1922 по 1991 годы. Проводимая государством национальная политика привела к явлению, получившему название «языковой нигилизм». Он имеет две разновидности: во-первых, сознательное ограничение доминирующей нацией сферы языков нацменьшинств и, во-вторых, самоограничение национальных меньшинств в использовании ими своих родных языков. Такое трагическое положение в первом случае объясняется политическими целями партийно-государственной элиты (ускоренное формирование «советского суперэтноса»), а, во-вторых, – полным ощущением бесперспективности, ограниченности своего родного языка, который является, якобы, причиной снижения социального статуса его носителей. По всей Стране Советов расцветала ложная и поэтому вредная эйфория, питавшаяся разглагольствованиями такого типа: «Происходит естественная ассимиляция мелких народов и этнических групп. Находясь в тесных территориально-экономических и культурных связях с какой-нибудь крупной нацией или народностью, они постепенно усваивают его язык и психический склад… Такое естественное и добровольное слияние мелких народов с крупными нациями… имеет прогрессивный характер и содействует строительству коммунизма». И дальше: “Национальные культуры по мере укрепления их интернациональной основы перерастут в единую общечеловеческую культуру. Возникнет объективная потребность в едином языке».
На самом деле такая национальная политика и ее порождение – культурный и языковой нигилизм – разрушали личность, обедняла народ.

– Какие меры Вы предлагаете, чтобы выйти из того положения, в котором сегодня оказался осетинский язык?

– Сложившаяся ситуация требует, не откладывая, принять радикальные меры, чтобы остановить распад нашего языка и постепенно вернуть ему прежние функциональные возможности. Южная Осетия ценою многих жертв, добилась статуса независимого государства. Государство, тем более независимое, не может функционировать без собственного языка, развитого, богатого, жизнеспособного.
Если мы не возродим наш язык, то в нашем независимом осетинском государстве ничего осетинского уже не будет. Не станет и самого национального государства. И окажется, что великие жертвы, принесенные во имя свободы и независимости, напрасны.
Существует предположение, что нужно выбрать один из двух путей выхода из создавшейся ситуации. Первый путь прост и легок: оставить все как есть, пусть язык продолжает сползать по наклонной. Каждому ясно, чем это кончится.
Второй сложен и труден и касается усиления позиций осетинского языка в школьном образовании, в средствах массовой информации. Речь идет о предельно интенсивной пропаганде языка, использования средств рекламы, преимущественного права родного языка в работе всех организаций, государственных учреждений и т.д. Особое внимание следует уделить нашему телевидению: увеличить время его вещания на родном языке, обязать вести передачи по языку, литературе, истории, этнографии, по всем вопросам осетинской жизни. Вовлечь в эту повседневную, многогранную работу нашу интеллигенцию. Ситуация такова, что нужно ежедневно, беспрерывно звонить в колокола. Один бесполезный День языка в году ничего не значит.
Может быть, целесообразно организовать курсы по изучению осетинского языка как для осетин, не владеющих родным языком, так и для представителей других народов. Главное значение такого мероприятия не столько в овладении языком в совершенстве, сколько в появлении зачаточных признаков авторитета языка, уважения к нему. Рабочая группа сможет проанализировать множество разноречивых соображений и выработать приемлемые рекомендации.
Здесь намечены лишь некоторые общие соображения. В связи со всем этим необходимо сопоставить возможности Республики Северная Осетия-Алания и Республики Южная Осетия в проведении языковой политики. У Севера и Юга Осетии, после приобретения нами независимости, возможности выработать языковую политику разные.
Республика Южная Осетия обладает статусом суверенного государства и вправе строить свою языковую, этническую политику, руководствуясь положениями собственной Конституции.
Разумеется, самым тщательным образом должны учитываться тесные взаимоотношения Республики Южная Осетия и Российской Федерации, поэтому необходимо предусматривать меры, которые будут способствовать дальнейшему их развитию. Южная Осетия не может существовать без России, без русского языка. Осетия на протяжении веков стремится к тесному единению с Россией во всех сферах жизни, испытала и постоянно испытывает великую силу российского дружественного плеча.
Сложность вопроса заключается именно в этой истине – предстоит найти такие меры, которые обеспечат расцвет осетинского языка и приемлемое функционирование русского.
Справедливо отмечается, что двуязычие необходимо для нормального функционирования единого народнохозяйственного и политического государства. Следовательно, с ним не только следует мириться, но и признавать его естественным. Одновременно жизненно важно регламентировать его эффективными законами о языке.

А.ГЕРГАУЛОВА
Газета «ЮО»
Май 2012 г