Нравственное завещание Василия Ивановича

«Истинно великие люди имеют ту особенность, что их величие с течением времени не только не тускнеет, но становится все ярче, убедительнее, зримее», – эта фраза, принадлежащая Вассо Абаеву, сегодня, в XXI веке, обретает характер не просто меткого наблюдения, а закономерности, по которой живёт подлинное наследие великого ученого. Его наследие подобно семени: попадая в почву новых эпох, оно прорастает с новой силой, открывая грани, ранее, быть может, не столь очевидные.
Наследием является и речь 90-летнего академика, произнесенная на юбилее в1990 году. Речь, которую он сам, с присущей ему скромностью, вряд ли считал программной, но по прошествии десятилетий его слова звучат как духовный манифест и завещание потомкам.
Вчитываясь в его текст, кажется, что выдающийся мудрец провидчески говорит не из прошлого, а произносит сейчас. Он вскрывает пороки общества, называет вещи своими именами: «нравственный маразм», «озверение», «эгоизм, цинизм, ничего святого». При этом ученый видит корень катастрофы не в экономических или организационных неурядицах, а заостряет внимание на качестве человеческого материала.
Василий Иванович – лингвист-этимолог, всю жизнь копавшийся в древних пластах языка, в конце пути провозглашает этику – «науку о том, как повседневно людям общаться» – важнейшей из наук.
Почему речь на юбилее Абаева этот монолог-размышление, звучит столь актуально? Ответ, возможно, кроется в самой природе величия Абаева – учёного, который никогда не замыкался в «башне» чистого знания. Это величие мыслителя, для которого язык всегда был «и идеологией, и техникой» одновременно, мостом между объективной реальностью и духовным миром человека. И, наконец, это величие гражданина, осетина, человека, прошедшего через горнило XX века и увидевшего в конце не светлую победу разума, а тревожную тень нависшей над будущим нравственной деградации…
Слова Абаева задают нам систему координат, с помощью которой мы можем измерять глубину собственного нравственного падения и искать пути к «магнитному полю доброты», которое он завещал создавать каждому из нас.

МЕЖДУ СЕЛОМ КОБ И ВЕЧНОСТЬЮ
Биография Абаева — это сжатая история целого бурного столетия. Родился 15 декабря 1900 года в высокогорном селе Коб близ Военно-Грузинской дороги: на перекрёстке Европы и Азии, культур, дорог и судеб. Его научный путь — образец титанической преданности избранной стезе. «Историко-этимологический словарь осетинского языка» – труд, над которым он работал десятилетиями и который принёс ему мировую славу. Это не просто список слов и их происхождение. Это реконструкция целого мира: через призму языка Абаеву удалось показать столкновение и взаимопроникновение культур, сложнейшие исторические процессы. Он использовал данные более 150 языков, чтобы выстроить родословную каждого осетинского слова.
Но даже этот «титанический труд» (определение, от которого сам Абаев отмахивался) не был для него самоцелью. Он был частью более глобального поиска истины о человеке, о народе, о духе. Не случайно он стал одним из основоположников научного нартоведения, понимая, что эпос — это не сказка, а закодированная в мифах история и философия народа. Его научные интересы всегда выходили за узкие рамки дисциплины.
Абаев предвидел процессы, которые сегодня, в эпоху глобализации и цифровизации, набирают чудовищные обороты: язык теряет свою идеологическую, духовную «оболочку», превращаясь в сухой код, в инструмент для передачи данных.
В конце жизни он увидел, что «дегуманизация» вышла за пределы науки и охватила всё общество, он не мог молчать. Его речь 1990 года — это естественное, логичное продолжение и развитие идей его главных теоретических работ, перенесённых из сферы лингвистики в сферу общественной жизни. Это крик о «дегуманизации» народа.
На комплименты «титанический труд» и «научный подвиг» Абаев отвечал с изящной иронией: «Составлять этимологический словарь очень легко. Я могу поделиться своим опытом. Каждый день надо писать несколько строк, буквально две-три строки. И не пройдет и сорока лет, как словарь будет готов». Он называет этот процесс «приятным времяпрепровождением», источником «огромного удовольствия». Его знаменитая фраза: «Наука должна быть веселой. Она должна доставлять удовольствие самому автору, ученому, и должна доставлять удовольствие всем тем, кто пользуется его трудами».
Абаев сознательно снимал с себя тогу «титана» и «подвижника», чтобы предстать перед аудиторией просто как человек, как мыслитель.

КОРЕНЬ ВСЕХ БЕД
Абаев заявлял, что самая важная наука — не филология и не физика, а этика. «Наука о нравственности. Наука о том, как повседневно людям общаться, относиться друг к другу. Наука человеческих взаимоотношений».
«Нравственное состояние нашего общества непрерывно падает и падает. И дошло уже до такого предела, что дальше, кажется, некуда». Он говорит: деградация наблюдается во всем мире. Далее ученый перечислял симптомы болезни: «Эгоизм, цинизм, ничего святого! Повсюду хищения, воровство, взяточничество. Преступность растет в страшных размерах. Какое-то озверение межнациональных отношений».
Обратите внимание на лексику: не «конфликты», не «трения», а именно озверение. Возврат к животному, до человеческому состоянию.
Абаев прямо связывает нравственное состояние с материальным, духовное — с хозяйственным. «Мы иногда думаем, что наша хозяйственная разруха объясняется какими-то организационными неполадками и так далее. Ничего подобного! Все это упирается в наш нравственный маразм. На таком материале, человеческом, нравственном, на котором мы находимся, никакой здоровой экономики не может быть создано».
Все реформы, все инвестиции, все планы развития обречены на провал, если «человеческий материал» испорчен. Первична этика, вторично — всё остальное. Хорошая экономика — не причина, а следствие хорошей нравственности.
В этом контексте его оценка значимости научных трудов поражает. Он приводит пример: «В «Евангелие» больше веса, чем во всех научных библиотеках всего мира с точки зрения нравственного сознания». Для учёного, посвятившего жизнь накоплению знаний, такое заявление — акт величайшей интеллектуальной смелости. Он ставит преобразующую, воспитательную силу выше силы познавательной. Книга, меняющая сердца, для него ценнее книги, пополняющей разум.

ЛЮБОВЬ КАК «МАГНИТНОЕ ПОЛЕ ДОБРОТЫ»
Абаев предлагает не только идеологическую основу для исцеления, но и практическую методологию для каждого.
Основу он видит в простой и вечной идее: любовь. Он цитирует евангельское «Бог есть любовь», и тут же находит отражение этой идеи в строках Коста Хетагурова: «Весь мир — мой храм. Любовь — моя святыня». Для Абаева это не случайное совпадение, а свидетельство универсальности истины. «Коста Хетагуров здесь выступает с евангельской идеологией, если можно так выразиться». Он интерпретирует «Бог есть любовь» не в узко-конфессиональ-ном, а в широком, гуманистическом ключе: «Если мы будем любить друг друга, если наши сердца будут открыты для братства, для дружбы ко всем людям, без различия национальности, религии и так далее, то это будет означать, что Бог живет среди нас».
Любовь, понимаемая как братство, доброжелательность, открытость — вот та «самая важная идея, которая может изменить человечество». Это и есть та «этика», о необходимости которой Абаев говорит: «Главное для нас сейчас — нравственное возрождение». Надо постоянно говорить, писать, требовать от власти, чтобы главным приоритетом стало не хозяйственное строительство само по себе, а воспитание «нравственно высокого человеческого материала».
«Я думаю, каждый человек может вокруг себя создавать как бы магнитное поле доброты, магнитное поле человечности, магнитное поле доброжелательности к окружающим людям. Если каждый будет вокруг себя создавать вот такое, как я выражаюсь, поле доброты, то на наших глазах жизнь будет меняться», – завещал Абаев.
Не нужно ждать всеобщего переворота. Не нужно сначала менять систему, чтобы потом измениться самому. Надо начинать с себя, здесь и сейчас. Один человек со своим «полем» может изменить микроклимат в семье, в коллективе, в дворе. Миллионы таких «полей» могут изменить страну.
Личная ответственность как стартовая точка общего спасения — вот итог размышлений величайшего гения – Василия Ивановича Абаева.

ФАРН ЖДЁТ ОТКЛИКА
Словарь Абаева – это памятник, который продолжает служить науке. Он будет изучаться филологами, историками, лингвистами ещё многие столетия.
Абаев-мыслитель выходит за пределы научного сообщества.
Помнить Абаева только как создателя словаря — значит забыть о его нравственной заповеди будущим поколениям.
Абаев был носителем фарна в науке, и главный фарн – æгъдау он завещал нам, потомкам.

Залина ЦХОВРЕБОВА