На фоне затруднений в процессе евроинтеграции Грузия приняла решение, вызвавшее серьёзную обеспокоенность в Брюсселе: парламент страны утвердил ликвидацию Антикоррупционного бюро (АКБ), созданного в 2022 году по прямой рекомендации Евросоюза. Согласно официальной позиции властей, функции АКБ будут полностью переданы Службе государственного аудита, которая, по словам спикера парламента Шалвы Папуашвили, представляет собой «более независимый орган». В качестве ключевых задач, переходящих в ведение нового ведомства, названы сбор и мониторинг деклараций должностных лиц, контроль за финансовой отчётностью политических партий и надзор за деятельностью неправительст-венных организаций.
Реакция Европейского союза последовала незамедлительно. На брифинге в Брюсселе представитель Еврокомиссии Гийом Мерсье выступил с жёстким заявлением: «Грузия должна была обеспечивать независимость и беспристрастность антикоррупционных институтов. Это ещё раз подтверждает, что Грузия всё дальше отдаляется от вступления в ЕС». В этом высказывании сконцентрированы основные претензии Брюсселя к грузинским властям. Во‑первых, ликвидация АКБ воспринимается как нарушение ранее достигнутых договорённостей. Во‑вторых, передача функций другому ведомству вызывает серьёзные вопросы о сохранении автономности и непредвзятости антикоррупционного мониторинга. В‑третьих, само решение о ликвидации специализированного органа расценивается как явный откат от обязательств перед Европой.
Грузинские власти, в свою очередь, приводят ряд аргументов в пользу проведённой реорганизации. Главным мотивом называется оптимизация государственных ресурсов: консолидация функций в рамках одного ведомства, по мнению чиновников, позволит сократить административные издержки и повысить эффективность управления. Кроме того, в официальной риторике подчёркивается аспект конституционной легитимности: АКБ рассматривался частью политического истеблишмента как институт, созданный под внешним давлением без учёта национального законодательства.
Очевидно, действия властей встретили сопротивление со стороны проевропейской оппозиции. Оппоненты правящей партии беспокоятся о “снижении прозрачности антикоррупционных процедур” и отсутствии “независимого” надзорного органа. Отдельно отмечается, что ликвидация АКБ может привести к “ослаблению механизмов внешнего надзора”.
Последствия принятого решения однозначно отразятся на отношениях между Европой и Грузией. ЕС продолжит настаивать на проведении реформ под европейским надзором, будет вводить санкции, возможно, даже усилит финансирование действующих на территории Грузии неправительственных организаций. Очевидно также, что переговоры по вступлению соседней республики в Европейский союз будут отложены на неизвестный срок.
Внутриполитическая ситуация рискует обостриться: решение о ликвидации АКБ способно усилить противостояние между сторонниками «суверенного пути» развития и приверженцами ускоренной евроинтеграции, что приведёт к дальнейшей поляризации общества. Наконец, нельзя исключать репутационные издержки на международной арене: такие организации, как GRECO и OECD, могут пересмотреть свои оценки Грузии, что отразится на позициях страны в глобальных антикоррупционных рейтингах.
Таким образом, упразднение Антикоррупционного бюро представляет собой не просто административную реорганизацию, а стратегический выбор, способный оказать существенное влияние на будущее Грузии на международной арене. Власти страны в очередной раз демонстрируют решимость выстраивать институциональную систему в соответствии с собственным пониманием суверенитета, не ориентируясь на указания европейских партнёров. Для Брюсселя же данный шаг стал очередным сигналом того, что вследствие своей требовательной политики в отношении стран Закавказья ЕС “теряет” Грузию.

Аслан ДЖИОЕВ