Известный югоосетинский гармонист Сармат Дудаев играет так, будто каждый звук рождается из самой глубины души. Его музыка – это не просто мелодия, а разговор с предками, с этническим началом, обретающим очертания одного из основных национальных культурных кодов.
Сармат виртуозно исполняет как классические произведения, так и народные мелодии, передавая древние осетинские напевы и каноны барочной музыки. Его каждодневный путь наполнен самоотдачей и безграничной любовью к искусству. Он – ассистент-стажёр Ростовской государственной консерватории имени Рахманинова, лауреат международных конкурсов, педагог, искренне преданный своему делу.
В эксклюзивном интервью нашей газете Сармат Дудаев рассказал, почему осетинская мелодия не похожа ни на одну другую и как пробудить у молодёжи интерес к национальным инструментам.

– Расскажите, когда вы впервые начали заниматься музыкой и почему выбрали именно осетинскую гармонь?

– Однажды я услышал игру на гармони, она очень тронула меня. Как говорится, сердцу не прикажешь. Начал заниматься во Дворце детского творчества, затем поступил в музыкальную школу, а позже – в Цхинвальское музыкальное училище.
В 2008 году, сразу после войны, продолжил учебу во Владикавказе. Тогда всё вокруг было разрушено, но музыка стала для меня источником сил и надежды. Учился на двух инструментах – аккордеоне и осетинской гармонике.
Занимался по шесть, во-семь, а порой и по двенадцать часов в день. Сейчас я ассистент-стажёр Ростовской консерватории имени С. В. Рахманинова. Такая возможность появилась после победы на международном конкурсе, что стало для меня настоящим прорывом. До этого преподавал в училище в Цхинвале и работал в государственном ансамбле. Но ради учёбы оставил всё – хотел расти как музыкант.

– Есть ли какие-то особенности техники игры на осетинской гармонике? Что делает ее уникальной?

– Её звучание – особенное. Уникальный тембр, который невозможно ни с чем спутать. Я бы сравнил это с игрой на скрипке – обе руки должны работать в полной синхронности. Нужно уметь извлекать звук так, чтобы он звучал как человеческий голос. Это словно диалог с живым существом, с живой душой.

– Осетинские мелодии, безусловно, прекрасно звучат на гармони. Но вы также исполняете классические произведения мировой музыки. Возможно ли в полной мере передать классику через этот инструмент?

– Убеждён, что нашим инструментом можно передать всё. Защищал дипломную работу в Москве именно на эту тему. Мне было очень важно доказать, что осетинская музыка имеет свой уникальный язык, и ее нельзя сравнивать с чем-то другим.
Некоторые музыканты утверждали, что югоосетинская манера исполнения будто бы заимствована у других народов. Такого рода реплики всегда задевали меня. Поэтому и посвятил диплом доказательству самобытности нашей традиции. Осетинская музыка – наша кровь, наше происхождение, наша вера. Она звучит чисто, без излишеств и ненужной мелизматики. Это чувствуется и в языке, и в песнях, и в характере народа.

– То есть, вы считаете, что осетинская музыкальная традиция отличается от других культур Кавказа?

– Безусловно. Я могу сыграть в дагестанской, чеченской или еще в какой-то другой манере. Но когда в конце исполняю осетинскую мелодию – всё встаёт на свои места. Слушатель начинает понимать: у осетинской музыки есть своё, неповторимое звучание.

– Как, по вашему мнению, можно повысить интерес молодёжи к игре на национальных инструментах?

– Честно говоря, и сам не всегда знаю, с какой стороны подойти. Всё происходит в основном на энтузиазме. Но верю: если внутри есть искра – путь найдётся.
Хотел бы, чтобы мой недавний концерт в музыкальном училище в Цхинвале стал началом чего-то нового, и ребята, которые уже любят нашу гармонику, почувствовали: это не просто музыка -это призвание. А те, кто ещё не слышал игру на этом инструменте, заинтересовались, задумались, возможно, захотели учиться.

– Что бы вы посоветовали тем, кто хочет начать, но боится трудностей?

– Нужно быть фанатом. Настоящим. Потому что приходят тысячи, а остаются единицы. И это не преувеличение. Пока поймёшь инструмент, почувствуешь музыку, научишься слышать каждую интонацию – пройдут годы. Но если ты не думаешь о деньгах и славе, а беззаветно отдаешься любимому делу, уверен, все получится.
Иногда я провожу с инструментом 10 часов в день. Ребёнка не вижу, родных тоже. Я не навещал свою маму две недели из-за концерта. Это жертва. А со стороны кажется: играл, и всё легко.
Работа даже над одной музыкальной фразой забирает очень много времени. А программа из нескольких произведений? Чтобы выучить, отточить, прожить – это два года каждый день по шесть, восемь, а то и десять часов работы. Один час на сцене – это тысячи часов за кулисами.

– Значит, вы считаете, что концерты, выступления – один из способов пробудить интерес у молодёжи?

– Обязательно. Концерты – живое дыхание музыки. Когда люди приходят, они слышат, чувствуют. И если хотя бы один человек уйдёт с мыслью: «Хочу попробовать» – это уже победа.
Было бы хорошо, если бы и государство поддерживало такие инициативы: давало площадки, организовывало выступления, создавало условия.

– Вы играете на осетинской гармони с такой глубиной, будто каждый звук – часть вашей души. А как воспринимают национальную музыку за пределами Осетии?

– Верю, что настоящая музыка – есть голос крови, голос предков.
Музыка – единственная профессия, которую нельзя купить. Можно играть и тебя слушают, либо просто издаёшь звуки.
На последнем концерте хотел исполнить только классические произведения. Были помарки, ошибки – я не скрываю. В плане организации тоже не всё было идеально, но сознательно ничего не менял. Хотел, чтобы всё осталось настоящим, живым.
А в следующем году, с Божьей помощью, планирую представить слушателю нечто большее: совместить в одном концерте классику и народную музыку. Показать все музыкальное многообразие Кавказа – с танцами, песнями, инструментами, чтобы молодёжь увидела: это не архаика, а живая, дышащая культура.

– В Северной Осетии появляется всё больше музыкальных коллективов, которые исполняют осетинские песни на национальных инструментах, но добавляют современные элементы – электронику, аранжировки, новые ритмы. Молодёжи это очень нравится. Как вы относитесь к подобному новаторству?

– Я только «за». Позвольте привести простой пример. Раньше наши предки использовали трещотки, чтобы пугать птиц с полей. А теперь для этих целей есть техника, машины, современные средства. Мы же не будем стоять с трещотками в XXI веке, когда можно сделать то же самое – но эффективнее, современнее. Это не предательство. Это развитие.
То же самое – с музыкой. Осетинские мелодии, наш дух, наши мотивы – они вечны. А вот форма, в которую мы их воплощаем, может и должна меняться. Почему бы не использовать современные технологии? Почему бы не создать электронные версии наших инструментов? Не записать аранжировку, от которой Голливуд и Болливуд будут отдыхать?
Если приложить усилия, вложить душу и найти людей, которые искренне любят свою культуру, можно создать нечто грандиозное. Главное – не потерять суть. Придерживаться своего, не отклоняться от корней, но и современное не отталкивать. Наша музыка – живая. Она должна дышать, развиваться, расти.

– Значит, вы верите, что народная музыка может быть современной и в то же время востребованной?

– Конечно. Главное – чтобы она шла от сердца. Если человек любит культуру своих предков не на словах, а всей душой – он найдёт способ её передать, даже в новой форме.
Я всегда говорю: у нас самый лучший край, самые лучшие люди. И если мы объединимся – сможем всё.

Анна ТЕДЕЕВА