Осетия является форпостом России на Кавказе. Дружеские связи осетин с русскими завязались еще в эпоху средневековья. Осетия — полиэтничная республика, и народы, проживающие в ней, издавна живут в мире. До сих пор исследователи щепетильно относятся к истории Осетии, учитывая былые конфликты и научные споры.

Пять лет назад в СОИГСИ в череде портретов выдающихся ученых Осетии, размещённых на стенах, я обратила внимание на лицо незнакомого историка: притягивали внимание крупные глаза, шевелюра черных вьющихся волос, скульптурные черты и шея спортсмена-борца. Это был Георгий Александрович Кокиев.

Ко мне обратилась архивист из Москвы М. И. Кравчук с просьбой помочь ей и указать на снимках известных научных деятелей. Мой взгляд был прикован к этнографу, грациозно восседающему на вороном коне. Крупное лицо, черные кудри, широкая грудь, стать джигита заворожили меня. Память подсказывала, что он знакомый, но ни с кем из них я не могла быть в Дзауском ущелье. Это оказался Г. Кокиев. Я заинтересовалась его личностью, стала изучать биографию и этапы его научной деятельности.

Создала группу ученых, которые откликнулись.

Я узнала, что он, будучи профессором, завкафедрой истории МГУ им. М. Ломоносова, был арестован в 1949 г. в г. Угличе Ярославской области, умер в исправительном трудовом лагере в 1954 г., не дождавшись реабилитации.

Родился Георгий в с. Христиановское (ныне г. Дигора) в 1896 г. В 1915 г. экстерном сдал экзамен в Ардонскую духовную семинарию на звание учителя, как советовали ему отец — народный сказитель, знаток национального фольклора Фацбай (Александр) и народный просветитель Х. Уруймагов. По окончании семинарии преподавал в школах Кабарды, Балкарии, Осетии. Был членом осетинской партии «Кермен» (1918-1919). Известно, что «Кермен» была партией бедноты. Классовая борьба на Северном Кавказе шла ожесточённо. Проблема земли была главной. Георгий тоже принимал участие в социальном водовороте.

В 1920 г. Георгий поступил в Московский археологический институт и успешно его окончил в 1923 г. Затем обучался в аспирантуре при НИИ этнических и национальных культур народов Востока при ЦИК СССР. С 1925 по 1929 гг.

Кокиев, будучи от рождения энергичным человеком, работал на износ, преподавал и в МИФЛИ, и был профессором МГУ им. Ломоносова, читал спецкурс по истории Кавказа, трудился в Музее народов СССР с 1931 по 1939 г., и в школах. В 1940 г. руководство Северной Осетии предложило Георгию Александровичу возглавить работу по написанию истории осетинского народа. Актив-ная деятельность была прервана, так как 12 апреля 1941 г. в газете «Социалистическая Осетия» была опубликована клеветническая и разносная статья Н. Погребенко «Тёмные дела профессора Кокиева». Доносчик считал, что «прокуратуре надо заняться этой весьма подозрительной личностью».

От немедленной расправы Кокиева уберегло начало Второй мировой войны. Пришлось срочно уехать в Алма-Ату, где он работал в Казахском пединституте им. А. Кунанбаева. Потом вернулся в Москву. Параллельно помогал воспитывать научный потенциал гуманитариев Кабардино-Балкарии, отвечал за научную работу в НИИ.

Глубина знаний, перспективность мышления помогают и развивать историческую науку в кавказских республиках. Это подтверждают ведущие историки в фильме «Личность в истории. Кокиев» А. Шапарова, завархивом КБИГИ. С какой признательностью они отмечали вклад Г. Кокиева в строитель-ство научной мысли КБР. Профессор Г. Х. Мамбетов собрал все статьи в книге «История Кабардино-Балкарии в трудах Г. А. Кокиева. Сборник статей и документов».

В 1920 – 1930 годы было опубликовано много статей, давших основание представить осетинского ученого к званию профессора МГУ им. М. В. Ломоносова в 1934 г., без защиты докторской диссертации, которую он написал через четыре года «Крестьянская война в Северной Осетии». Георгий Алек-сандрович работал и в институте истории АН СССР, выполнял заказные темы НИИ республик Северного Кавказа по актуальным научным проблемам.

В 1944 г. он был назначен замдиректора КБНИИ по научной части, позже заведовал сектором истории. Это было тяжелое время для исторической науки: надо было осмыслить три революции, две мировые войны, этапы строительства социализма. Согласно заключению, сделанному Г. Кокиевым, колониальная политика царей и его приспешников была главной причиной национально-освободи-тельной борьбы горцев Кавказа. В 1946 – 1949 гг. он трудился старшим научным сотрудником СОНИИ.

В 1947 г. Кокиев был назначен замдиректора Института истории АН СССР, а с 1 января 1949 г. стал заместителем завкафедрой истории СССР МГУ им. М. Ломоносова. В научном мире его считали лучшим кавказоведом. Он был физически сильным, выносливым, очень работоспособным и разносторонне образованным человеком. Многих удивляла его способность симультанно работать над разными проблемами.

Георгий Александрович в молодости писал стихи, рассказы, пьесы и публиковал их в газете «Кермен» под псевдонимом Дадо.

В 1948 году во Владикавказе вышла в печать научно-попу-лярная брошюра «Этнограф осетинского народа С. А. Туккаев». После прочтения этой книжечки в 26 страничек читатель ныне недоумевает, почему такое яростное отторжение возникло у рецензента К. Егорова [псевдоним лингвиста К. Гагкаева (1912-1986). Вердикт филолога был суров — порочная книга. Последняя фраза из статьи К. Гагкаева, опубликованной 2 апреля 1949 г. в газете «Социалистическая Осетия» вызывает оторопь: «Работа профессора Кокиева «Этнограф осетинского народа С. А. Туккаев» написана крайне небрежно, содержит крупные недочёты, и её издание следует считать ошибкой».

Название «Порочная книга», по своей сути, послужило грозным приговором маститому историку, этнографу Г. Кокиеву. Рецензент «казнил» автора за то, что между путешественником-этнографом В. Миллером и С. Туккаевым — знатоком местных обычаев и традиционных занятий завязались душевные исследовательские отношения.

К. Гагкаев — лингвист, выпускник аспирантуры Ленинградского НИИ языка, ученик известного В. И. Абаева и профессора А. А. Фреймана решил подобным образом засветиться. Теорию путешественника-ученого В. Миллера он заклеймил в индоевропейском расовом превосходстве осетин над другими кавказскими народами. По В. Миллеру, осетины на Кавказе выполняют миссию культуртрегеров. Созданный механизм опорочивания послужил толчком для шельмования Г. Кокиева. Появился повод для ареста. Георгий Кокиев был отстранён от работы и семьи в 1949 г. органами МГБ СССР. И только через 10 месяцев после ареста выдающегося историка-кавказоведа особым постановлением осудили «за антисоветскую агитацию и хранение ог-нестрельного оружия» — кремневого оружия предков.

Коробки с трудами Георгия Кокиева дремлют в Архиве СОИГСИ, где 70 лет назад он возглавлял ученых по написанию истории Осетии. Кабардинские ученые опубликовали всё наследие Г. Кокиева.

17 сентября 1955 г., определением судебной Коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР уголовное дело в отношении Г. Кокиева было прекращено за отсутствием состава преступления.

В первой половине ХХ века заниматься историей было опасно, она была политизирована. Полемика носила агрессивный характер. Неоднократные попытки наездов предпринимались на Кокиева и до этого. Но в его защиту выступали профессор Б. В. Скитский, доцент М. С. Тотоев и весь отдел Ученого Совета СОНИИ. Опасны были и занятия этнографией. «Очерки по этнографии осетинского народа» Г. Кокиева остаются малоизвестными широкой массе читателей.

Великая Отечественная война существенно повлияла на политическую ситуацию на Северном Кавказе. В связи с передачей некоторых территорий Северной Осетии возникла проблема изменения топонимики. Властями было передислоцировано на эти земли из Грузии около 30 000 осетин. Как и после революции 1917 г., так и в послевоенные годы дебаты о земле, об исконном ареале проживания этносов не прекращались. Представители интеллигенции ставили цель — обосновать «своё право на самостоятельное национальное бытие», напоминал Кокиев ещё в 1926 г. Искали корень, глубоко проросший в толщу столетий, устанавливая, кто раньше проживал на определённой территории, был исконным этносом-аборигеном, и кто был пришлым.

Для понимания сути общественной и политической обстановки в СССР в 1930-е гг. показательна научная деятельность Г. Кокиева. В книге «Очерки по истории Осетии» он выявил себя как приверженец концепции известного историка М.Н. Покровского и его школы — завоевания Кавказа. В 1927 г. в журнале «Историк-марксист» вышла хвалебная рецензия историографа Н. Ф. Яковлева, в которой высокой оценке были удостоены содержание, идейная и научная направленность работ Георгия Александровича. Но после принятия решений XVI съезда ВКП (б) в1930 г. и письма И. Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма» в 1931 г. редакция журнала «Пролетарская революция» подвергла критике книгу Г. Кокиева. Б. Гарданов и Н. Буркин обвинили Кокиева в отсутствии критики буржуазной литературы, а, значит, за устарелость и несоответствие его концепции теории марксизма. А это означало, что труд не объективен и ненаучен. Кокиеву ничего не оставалось, как писать покаянное письмо в журнал «Революция и горец» и обещать переработать книгу «под углом зрения марксистско-ленинской методологии».

Шельмовали не только Г. Кокиева, хотя он опирался на достижения прогрессивных, выдающихся ученых, творивших в разных отраслях. Шел разгром целых научных школ в исторической науке: С. Ф. Платонова, М. Н. Покровского. Арестовали Н. П. Лихачёва, Е. В. Тарле, М. К. Любавского и др.

Судьба выдающегося ученого Георгия Кокиева, к сожалению, типичная того времени. Глубокое погружение в историю народа, следование принципам нравственного императива часто квалифицировалось правителями как «буржуазный национализм». Судьба Георгия Александровича отразила суть времени и роль личности в истории в эпоху смены социальных парадигм.

Тамара ДАДИАНОВА
г. Ярославль