Добраться до Гуджаретского ущелья даже на автомобиле «Нива» было трудно. Но поездка среди густых хвойных лесов доставляла огромную радость.
Мне не понаслышке знакомы эти места, так как мой супруг тоже был выходцем из Гуджарета. Здесь было 9 деревень – Мачарцкали, Гвердисубани, Цинубан, Вардаван, Айдаров, Одет, Гинтур, Гуджарет, Сырхкау. И, что интересно, в одной части ущелья осетины разговаривали на «чысанском» говоре, в другой – на «кударском», грузинская речь была редкостью, жители между собой общались только по-осетински. Здесь еще пользовались редкостной старинной посудой, соблюдали осетинские обряды и обычаи. Ощущение было будто находишься в одной из горных сел Осетии.
Для отдыха сами грузины выбирали Гуджарет. Известный врач-психиатр из Тбилиси Зураб Зурабашвили после экскурсии по Боржомскому району выбрал тоже Гуджарет, где среди осетинских дворов построил капитальную двухэтажную дачу. С этой семьей я была знакома, поскольку жили по соседству.
Для каждого человека Родина – это особенное место, где он родился и вырос. Гуджаретцы тоже своей родиной считали то место, где они жили, где чувствовали себя свободными и защищенными до тех пор, пока события 1990-х годов не коснулись и их.
Агрессия против Южной Осетии сильно повлияла и на осетин, проживавших в Грузии, они были вынуждены покинуть родные места. Беда не обошла стороной и гуджаретцев. В тот злосчастный февральский день прибывших грузинских «патриотов» было особенно много. Они приехали, чтобы изложить свое требование – три дня на «выметание» с грузинской земли, и ждали истечения срока ультиматума. Наслаждаясь безнаказанностью и постреливая из автоматов, хохотали над разбегавшимся от страха скотом, отбирали себе и грузили в машины все, что попадало под руку: постельные принадлежности из чистой шерсти, сыр, живность…
Остановив автобус, следовавший в Боржоми, они высадили людей и сильно их избили. Тогда уже местные жители окончательно убедились, что ситуация крайне сложная и нужно немедленно уходить.
Они ушли пешком на юг к армянской границе. У кого были маленькие дети, особенно девочки-подростки, переодевали их в мужскую одежду и прятали как могли. Остальные скитались по деревням, пытаясь раздобыть транспорт, чтобы унести с собой хоть какую-то часть имущества.
Дойдя до озера Табацкури, к ним на помощь пришли местные жители, которые помогли добраться до Ахалкалаки. Сразу же следом за ними из Боржоми приехали чиновники, гарантируя безопасность, просили их вернуться, но армяне за них заступились: «О каком возвращении может идти речь, посмотрите, в каком они состоянии, а вы еще предлагаете им вернуться». Спустя несколько суток на автобусах их переправили в Армению, затем армянские власти предоставили им самолеты для вылета в Северную Осетию. Гуджаретцы благодарны армянам за искреннюю поддержку и понимание в тяжелое время.
В Северной Осетии они долгое время считались беженцами. Поначалу было тяжело, с трудом привыкали к новым местам, поскольку каждый из них душой находился там, где прожил долгие годы. И хотя они уже были в безопасности, мысли о родном крае не давали покоя. К сожалению, обратного пути не было, так как большинство домов в Гуджаретском ущелье были разрушены. Живя в санатории «Редант», бывшие односельчане любили собираться вместе, вспомнить прожитую счастливую жизнь, отметить религиозные праздники, так как обычно справляли в Гуджарете.
«Некоторым удалось вернуться в Гуджарет в тот же год, когда в Южной Осетии еще шла война. Никакого плана действий у них не было, они просто хотели домой. Сойдя с автобуса, пересекли армянскую границу, затем на попутках добрались до озера Табацкури, а оттуда до Гуджарет уже пешком.
Тогда я тоже хотел с ними поехать, но по состоянию здоровья не смог. Позже с другими односельчанами удалось поехать в свое родное село Мачарцкали. Тогда многие уже свободно ездили туда. Зная, что мой дом по-прежнему цел, я был спокоен, там жила грузинская семья, с которой мы были в хороших отношениях, к тому же невестка у них была осетинка. На тот момент в грузинском селении Цагвери их дом сгорел и им пришлось вселиться в наш.
Я смотрел на свой дом, и мне казалось, что я у себя дома, где с супругой в тепле и уюте растили наших детей. О том, что здесь произошло несколько лет назад, я не хотел думать, наслаждался пребыванием в родных местах.
Когда пришло время уезжать, я затосковал. Я вспоминал свою прошлую жизнь и представлял, как наступят сумерки, с пастбищ потянутся стада, загремят полные молока бидоны, косари соберутся у источника «Туаг дон», смывая с лица пыль… Но жизнь отсюда словно ушла вместе с нами. «Господи, – подумал я тогда, – дай мне силы это пережить…», – вспоминал житель села Мачарцкали Григорий Санакоев.
Григорий до конца своих дней сильно тосковал по родине, для него это было особым чувством, которое проникло в самое сердце, заставляя вспоминать родные места, запах свежескошенной травы, студеные родники…
Недавно в Интернете я увидела видео из которого поняла, что на данный момент в этом большом ущелье проживает всего лишь пять семей – три – в Мачарцкали и по одной – в Цинубани и Гвердисубани. Жить в этих заброшенных местах их заставили жизненные обстоятельства …
Потерявши родину, люди испытали настолько сильное потрясение, которое трудно назвать «стрессом». Жизнь в изгнании обернулась многочисленными болезнями и другими испытаниями. Уже в первые пять лет умерло огромное количество беженцев.
Вот такая история о благодатном Гуджаретском ущелье и его жителях, которые были изгнаны грузинскими националистами. За все эти годы они никогда не призывали к мщению. «Пусть Всевышний накажет виновных! Жизнь справедливая, у нее свои законы, а нам остается только наблюдать», – говорили они.
Джульетта ВАЛИЕВА
