Анна Козаева – одна из ярких меццо-сопрано молодого поколения, солистка филиала Мариинского театра в РСО-Алания и выпускница Санкт-Петербургской консерватории. Уже на заре карьеры она исполняет ведущие партии в операх Чайковского, Верди, Римского-Корсакова и других. Несмотря на возможность остаться в Петербурге, Анна выбрала родную землю как отправную точку творческого пути.
В эксклюзивном интервью нашему изданию она рассказала о трудном поиске себя, о том, как училась быть искренней на сцене, и почему верит, что опера может стать мостом между культурами и поколениями.
– Анна, как впервые проявился ваш интерес к пению?
– Мой первый опыт выступлений начался в Цхинвале. Я училась по классу фортепиано в школе-студии «Бонварнон» у Алены Алихановны Тедеевой
– её руководство и педагогическое внимание во многом определили моё музыкальное становление. Свой первый опыт пения я получила в эстрадном ансамбле-студии под руководством Анны Алановны Чочиевой, мы исполняли песни осетинских композиторов и популярные зарубежные хиты.
Так зародилась моя тяга к исполнительству, пусть и далёкого тогда от академического вокала. С настоящим академическим пением познакомилась уже в Санкт-Петербурге.
После девятого класса я вместе с мамой отправилась поступать в Санкт-Петербургское музыкальное училище им. Н. А. Римского-Корсакова. На экзамен требовалось представить программу в академическом жанре. До этого никогда не пела ничего, кроме эстрады. За два месяца до вступительных экзаменов начала интенсивно заниматься вокалом с Жанной Гагиевой, директором Цхинвальского музыкального училища и благодаря ей подготовка прошла успешно.
В день прослушивания исполнила свою программу. Комиссия была удивлена, я подавала документы как меццо-сопрано, но педагоги отметили, что в 15 лет голос ещё только формируется и, скорее всего, мой тембр ближе к сопрано. Особенно их поразило, что за столь короткий срок мне удалось подготовить полноценную академическую программу.
После всех испытаний, коллоквиума, сольфеджио и сольного выступления мне сказали: «Мы вас берём». Так начался мой профессиональный путь.
– Сталкивались ли с трудностями во время учёбы в Санкт-Петербурге?
– Учёба давалась мне крайне непросто, особенно первые годы. Я приехала в училище, совершенно не представляя, что такое опера. Мой опыт ограничивался эстрадой, а здесь всё оказалось иначе, другая техника, другие законы, другой мир. Пришлось осваивать всё с нуля, тогда как многие однокурсники уже имели опыт.
Первые два года стали для меня временем глубокой адаптации к климату, к новой профессии, и внутреннему конфликту – я чувствовала, что пою не своим голосом. Хотя сейчас знаю точно, что меццо-сопрано – мой тембр, тогда мне твёрдо заявили: «Ты – сопрано».
Это мнение настолько прочно засело в голове, что я даже не позволяла себе раскрыться. Так я провела почти четыре года, сдерживая свой настоящий голос, не веря себе, постоянно напрягаясь.
Училище дало мне прочную базу, сольфеджио, музыкальную литературу, актёрское мастерство, сценическую речь – всё это стало фундаментом моей сегодняшней работы.
На четвёртом курсе началась пандемия, и мы полгода учились дистанционно – без репетиций и новых партий. Именно тогда я решила рискнуть, подать документы в консерваторию уже как меццо-сопрано. Вступительные экзамены проходили онлайн, и комиссия удивилась, увидев в моей программе произведения и для сопрано, и для меццо. Я честно объяснила, что считаю себя меццо, но в училище меня готовили как сопрано.
Первый год в консерватории тоже оказался сложным, новый педагог, как и предыдущая, настаивала, что я – сопрано. Но голос не слушался. Мы не сошлись, и я приняла решение сменить преподавателя.
С новой наставницей, солисткой Мариинского театра Натальей Евстафьевой, всё изменилось. Через несколько месяцев мы поняли, пора переходить в меццо-сопрано. За два месяца до экзамена полностью переработали программу, и на прослушивании случилось настоящее чудо. Комиссия впервые услышала мой голос. Мне начали ставить пятёрки, удивлялись, восхищались. Наконец-то признали меня.
С того момента всё наладилось. Я словно обрела себя – стала петь легко, свободно и с радостью. Появились роли, выступления, уверенность. И в итоге я окончила консерваторию с красным дипломом.
– Расскажите о вашем дебюте. Какой он был, как вы справились с волнением?
– Настоящим сценическим дебютом считаю партию Ольги в «Евгении Онегине» в 2023 году – это был выход с оркестром, пол-ноценная постановка Оперного театра Санкт-Петербургской консерватории.
Что до волнения – его практически не было. Сцена всегда была мне близка, ещё со школьных лет, выступая в ансамбле, чувствовала радость от общения со зрителем, от самой возможности делиться чем-то через исполнение. Для меня выход на сцену – не стресс, а естественное продолжение работы.
К «Онегину» мы готовились долго и серьёзно. Над постановкой работал режиссёр Алексей Степанюк – один из ведущих мастеров Мариинского театра, -вместе с командой ассистентов, концертмейстерами, педагогами. Месяцы репетиций, чтение Пушкина, глубокий разбор образа – всё это помогло войти в роль.
Персонаж Ольги, по-моему, часто недооценивается. Да, по тексту ей всего тринадцать, но в XIX веке это уже был возраст взрослой девушки. Главное – она полная противоположность Татьяны, не задумчивая мечтательница, а живая, взбалмошная, энергичная. Она любит танцы, шум, веселье – и в этом мы с ней немного похожи. Хотя в жизни я, пожалуй, серьёзнее, но обожаю подурачиться — так что воплотить её на сцене было просто. Исполняя эту партию в театре, всё больше замечаю, сколько нюансов требуют проработки, особенно в актёрской подаче. Но есть и другая сторона: вокальная. Здесь для меня всегда остаётся напряжение, каждая нота должна быть точной, каждая фраза технически выверенной. И, конечно, нет предела совершенству. Надеюсь, этот поиск будет сопровождать меня в будущих ролях.
– С сентября 2025 года вы – солистка филиала Мариинского театра в РСО-Алания. Что для вас значит возможность петь на родной земле в качестве профессиональной оперной певицы?
– Да, с сентября я официально вошла в труппу филиала Мариинского театра под художественным руководством Ларисы Гергиевой. Решение было осознанным. После пяти лет учёбы в Петербурге я поняла – хочу начать свой творческий путь именно отсюда, из Осетии. Это моя родина, мои корни, и я чувствовала, что именно здесь, среди близких людей, мне будет легче пройти этот важный этап.
Конечно, даже в родной театр устроиться непросто – нужно было проходить прослушивание. Я приехала в августе, спела перед комиссией, и Лариса Абисаловна оценила мой голос. Но сезон ещё не начался, театр уходил в отпуск, и ответа пришлось ждать почти месяц.
С тех пор жизнь закрутилась в бешеном, но вдохновляющем ритме. Каждый день – занятия с концертмейстерами, разучиваем романсы, оперные партии, готовим новые программы. Через несколько дней – концерт, ещё один, потом репетиции к спектаклю. Иногда до выступления остаются буквально считаные дни, чтобы освоить материал.
И знаете, такой плотный график держит в тонусе, заставляет расти, учиться, быть собранной. Это живая, настоящая театральная жизнь – и я рада, что она началась именно здесь, дома.
– Какой вы видите миссию филиала Мариинского театра в Северной Осетии? Может ли опера стать мостом между поколениями и культурами в регионе?
– Оперный жанр, конечно, не всегда воспринимается как массовое искусство, он требует определённой готовности слушать, чувствовать, вглядываться. Поэтому я была искренне удивлена, насколько активно владикавказская публика приходит на наши спектакли и концерты. И ещё приятнее видеть, как зрители начинают приводить с собой друзей, родных – интерес растёт.
Убеждена – чтобы заинтересовать зрителя, нужно самому быть искренним, живым, настоящим на сцене. Не просто «отпеть» партию, а вдохнуть в неё смысл, эмоцию, историю. Для меня важно не только исполнить роль, но и установить связь с залом – через образ, музыку, внутреннюю энергию.
И тогда возникает настоящий обмен, я отдаю всё, что могу, – а зритель отвечает вниманием, теплом, аплодисментами. Эта взаимность и делает театр живым. Именно так, шаг за шагом, опера может становиться мостом между поколениями, культурами, сердцами.
– Есть ли роли или партии, которые вы мечтаете исполнить?
– Я давно поняла, что мечтать о конкретных ролях стоит не в смысле «хочу петь это завтра», а как о долгосрочных ориентирах. Голос – живой инструмент, и он раскрывается постепенно. Чем больше я работаю над ним, чем глубже его понимаю, тем отчётливее вижу, какие партии станут мне доступны – не сейчас, а через годы.
Быть приглашённой солисткой на ведущих сценах, делиться этими партиями с разной публикой – в России, за рубежом, в том числе и здесь, на родной земле. Это и есть мой «список мечты», не просто роли, а пути, по которым они приведут меня.
– Собираетесь ли вы выступить в Цхинвале в обозримом будущем?
– Мой ответ – да. Это моя родина и я мечтаю когда-нибудь дать сольный концерт для своих соотечественников. Я всегда открыта для сотрудничества. Для меня важно, чтобы музыкальное искусство в Южной Осетии процветало, и я готова принимать участие в культурных мероприятиях нашей Республики.
Анна ТЕДЕЕВА
