    Политика «демократизации» и «гласности», проводимая генсеком Горбачевым и его командой во второй половине 80-х годов, вызвала к жизни бурные политические процессы. Хотя официально партийный плюрализм был разрешен только в начале 90-х, уже в период «перестройки» появились различные общественные организации, сначала в виде объединений за защиту окружающей среды, памятников культуры, затем - в форме народных фронтов. Особенно характерны были эти явления на национальных окраинах СССР- Прибалтике, Украине, Грузии, Молдове. И если на начальном этапе деятельности этих объединений их устремления могли вызвать даже сочувствие (защита природы и культуры народов - дело благородное), то в очень короткие сроки неформалитет скатился к откровенному националистическому экстремизму. Причем так, что оглядываясь назад и анализируя прошедшее, нельзя не заметить похожесть, а это и идентичность акций различных неформальных организаций и идущих у них на поводу… местных партийных боссов, независимо от того, действовали ли неформалы в Талине или Киеве, Вильнюсе или Тбилиси. В первую очередь объектом мощной психологической атаки, которой, впрочем, «атакуемые» не особенно сопротивлялись, были центральные комитеты республиканских коммунистических партий, в которых все большее влияние приобретал национализм и тенденции к выходу из КПСС. Следующим шагом неформалитета и послушно следовавших за ним органов государственной власти пока еще союзных республик было принятие законов о государственном языке, причем единственным языком, удостоенным статуса государственного, был язык титульной нации в той или иной республике. Принимались эти законы, как правило, под шумную кампанию с элементами оголтелости, и основными доводами за принятие подобных законов были утверждения, что если сей же час не сделать язык (латвийский, украинский, грузинский) государственным и не начать отправление делопроизводства на этом языке, то на следующий день этот язык неминуемо погибнет.
    Нахальное игнорирование и открыто дискриминационный характер этих законов по отношению к национальным меньшинствам и их языкам можно было бы отнести к недопониманию проблемы принимающими эти, с позволенья сказать, правовые акты, но логика последующих событий показывает, что действия республиканских властей являлись плохо прикрытой провокацией. Национальные меньшинства, особенно во внутриреспубликанских автономиях, реагировали на принятие законов о языках крайне болезненно. Бывали, конечно, курьезные моменты: например, в сентябре 1989 года на Цхинвальскую швейную фабрику, находившуюся в отраслевом подчинении Министерства легкой промышленности Грузии, пришло инструктивное письмо на грузинском языке. Ответ был отослан в Тбилиси на …осетинском. Ярость и злобу тбилисских чиновников трудно себе представить. Однако серьезность проблемы была настолько очевидна, что шутить по этому поводу было некорректно.
    Важнейшим элементом политики неформалитета была кампания дискредитации частей Советской армии, дислоцированных на национальных окраинах СССР. Иначе как «оккупантами», «агрессорами» и «захватчиками» солдат и офицеров не называли, вокруг них была создана атмосфера психоза, ненависти, морального и даже физического давления - были случаи нападения на военнослужащих, несколько эпизодов имели трагические последствия.
    Но главной отличительной особенностью политических формирований пока еще ГССР была все-таки откровенная враждебность к национальным меньшинствам или, в лучшем случае, игнорирование их (национальных меньшинств) интересов. Вряд ли лидеры грузинского неформалитета конца 1980-х не понимали того обстоятельства, что их жесткая националистическая риторика, мягко говоря, не вызывает восторга ни в Абхазии, ни в Южной Осетии, а также на юго-восточных окраинах ГССР, где компактно проживали азербайджанцы, на юго-западе Грузии — в Ахалцихском, Ахалкалакском и Богдановском районах, где подавляющее большинство населения составляют армяне. Следовательно, новоявленные политические лидеры Грузии сознательно шли на обострение межнационального вопроса, эскалацию напряжения в отношениях между людьми различной этнической принадлежности.
    Как видится, старт националистической пропаганды был дан через СМИ. В сентябре 1988 года мало кому известная газетенка «Литературули Сакартвело» (Литературная Грузия) опубликовала статью некоего неизвестного до той поры и не стяжавшего лавров и в настоящее время Тариэла Кванчилашвили, в которой этот с позволения сказать исследователь утверждал, что негрузинское население Грузии растет семимильными шагами, в то время как грузины также катастрофически быстро становятся меньшинством на своей земле. Беспардонная ложь, передергивание фактов (жителям ГССР хорошо известно, что наивысшими привилегиями в этой республике пользовались этнические грузины), плохо скрываемая и даже нескрываемая неприязнь автора к негрузинам сопровождались рекомендациями руководящим органам республики сделать все возможное для ограничения роста численности «некоренных народов» на территории Грузии, включая даже такие антигуманные методы, как насильственная стерилизация.
    Упомянутая статистика вызвала взрыв возмущения в Южной Осетии. Причины такого болезненного отношения к графоманским измышлениям борзописца кроются в менталитете советских людей, приученных за десятилетия правления большевиков к монополии государства на средства массовой информации и принимающих каждое слово, напечатанное в газете, журнале за точку зрения руководства, а не какого-то жалкого, никчемного Тариэла.
    Именно поэтому значительная часть населения Южной Осетии была ошеломлена тоном и содержанием статьи и то обстоятельство, что ни один из тбилисских партийных или советских функционеров не одернул Т. Кванчилашвили, не говоря уже о том, что на автора статьи не было заведено уголовное дело, хотя его человеконенавистнические сентенции вполне подходили под статью УК за разжигание лженациональной розни. Так что отсутствие какой либо реакции на демарш «Литературули Сакартвело» со стороны властных структур ГССР можно расценивать как молчаливое одобрение ими основных идей публикации. Статья Кванчилашвили - образчик политической провокации, выполнила свое предназначение - возмущению представителей национальных меньшинств в ГССР не было предела. Впрочем, как оказалось, все это были пока еще цветочки.
    Уже в начале ноября 1988 года в газете «Комунисти» (орган ЦК КП Грузии) появилась статья некоего Чкванава, в которой автор ничтоже сумняшеся предлагал законодательно ограничить количество детей в семьях негрузин двумя, те же семьи, которые посмели бы нарушить этот запрет, по мысли автора подлежали высылке за пределы Грузии. Вот в этом случае можно говорить о том, что статья Чкванава выражала мнение правящих кругов Тбилиси, ибо «Комунисти»-официоз, и невозможно представить, чтобы эта публикация не прошла предварительную жесткую цензуру и была опубликована без одобрения партийной верхушки, так что у представителей национальных меньшинств ГССР появились серьезные основания для тревоги за свое будущее. Поэтому формирование народных фронтов в Абхазии и Южной Осетии, происшедшее практически одновременно, можно считать как ответную реакцию на агрессивные устремления как неформалитета Грузии, так и ее официальных властей.
    21 ноября 1988 года в Цхинвале на базе студенческого политклуба «Ныхас» был создан народный фронт Южной Осетии «АдÆмон ныхас». У истоков национального движения стояли преподаватели Юго-Осетинского госпединститута Чочиев А., Битарты З., ученые Юго-Осетинского НИИ - Цховребов З.Л., Джусойты Н.Г., впрочем, отошедшие впоследствии от движения, а также преподаватели ЮОГПИ Плиев А., Чибиров Л., Кочиев Р., в движении принимали участие учителя, инженеры, студенты, рабочие. Основными целями «АН» были защита и пропаганда родного языка и литературы, подъем экономики ЮО, культуры, защита экологии.
    Однако с первых дней деятельности «АН» был вынужден заниматься политическими вопросами, ибо в отличие от своих коллег-неформалов Грузии, Прибалтики, Украины, пользовавшихся неограниченной поддержкой своих партийных секретарей, народный фронт Южной Осетии встретился с открытой враждебностью Юго-Осетинского обкома КП Грузии и его первого секретаря Чехоева А.Г., который с места в карьер обвинил «АН» в национализме, хотя никаких оснований для подобного утверждения у него не было. Активисты «АН» были мгновенно взяты «под колпак» местного КГБ, на собраниях «АН» почти откровенно присутствовали «стукачи» охранки, обычной практикой стали анонимные звонки на квартиры «ныхасовцев», с плохо скрытыми угрозами. Этот факт тем более непригляден, если учитывать то обстоятельство, что народный фронт Абхазии «Аидгылара» практически с мгновенья своего создания пользовался поддержкой первого секретаря абхазского обкома партии Б. Адлейбы, который ни секунды не сомневался в приоритете национальных интересов, несмотря на явное озлобление партийного и неформального Тбилиси и оргвыводы, неприятные для партийного лидера Абхазии. Юго-Осетинский «АН» мог только позавидовать своим абхазским друзьям. Тем не менее, «АН» пользовался значительной популярностью, и обком КП Грузии не мог не считаться с этим обстоятельством.
    «АН» в декабре 1988 года окончательно сформировался как общественная организация и создал руководящие органы - президиум и координационный совет; председателем движения был избран преподаватель ЮОГПИ, кандидат исторических наук Чочиев А.Р.
    Начало марта 1989 года ознаменовалось событием, которое сыграло очень важную роль в дальнейшем развитии событий - в историческом абхазском селе Лыхны съезд абхазского народа объявил о своем решении о возврате к прежнему политическому статусу Абхазии - статусу союзной Республики, отобранному у нее Сталиным в 1931 году. Это решение не было чем-то из ряда вон выходящим - в СССР в конце 1980-х - начале 1990-х годов многие автономии поднимали вопрос о повышении политического статуса и находили если не сочувствие, то хотя бы понимание. А выдающийся ученый и гуманист А.Д.Сахаров вообще предлагал уравнять в правах все национально-административные образования в СССР и упразднить, таким образом, многоступенчатость политико-национального устройства Советского Союза.
    Великий академик понимал то, что не понимали или не хотели понимать советские лидеры, «малые империи» - союзные республики опасны для национальных меньшинств, «разносортность» народов изначально таит в себе потенциальную опасность кровопролитных межнациональных конфликтов, и, напротив, уравнение в правах разрядило бы эти мины замедленного действия. Причем, когда А. Сахаров привел в качестве классического примера «малой империи» Грузинскую ССР, остервенению политических деятелей Грузии не было предела. Один из грузинских борзописцев объявил о том, что назвать Грузию империей может либо негодяй, либо умственно неполноценный». Оставим на совести (если она, конечно, есть, что весьма сомнительно) автора сие утверждение. Остается только сожалеть, что к мнению гения А.Д.Сахарова не прислушались и не реализовали его. Последующие события в Нагорном Карабахе, Южной Осетии, Абхазии и Приднестровье подтвердили правильность выводов академика. Наверняка один из величайших личностей XX века не желал подтверждения своей правоты такой дорогой ценой. Но в России, как известно, пророков в своем отечестве нет и сводить в могилу своих лучших людей здесь умеют как нигде в мире…

     Геннадий КОКОЕВ.

Главная
Архив
О нас
Ссылки
Гостевая

БЫЛ ДАН СТАРТ
НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЕ

    Политика «демократизации» и «гласности», проводимая генсеком Горбачевым и его командой во второй половине 80-х годов, вызвала к жизни бурные политические процессы. Хотя официально партийный плюрализм был разрешен только в начале 90-х, уже в период «перестройки» появились различные общественные организации, сначала в виде объединений за защиту окружающей среды, памятников культуры, затем - в форме народных фронтов. Особенно характерны были эти явления на национальных окраинах СССР- Прибалтике, Украине, Грузии, Молдове. И если на начальном этапе деятельности этих объединений их устремления могли вызвать даже сочувствие (защита природы и культуры народов - дело благородное), то в очень короткие сроки неформалитет скатился к откровенному националистическому экстремизму. Причем так, что оглядываясь назад и анализируя прошедшее, нельзя не заметить похожесть, а это и идентичность акций различных неформальных организаций и идущих у них на поводу… местных партийных боссов, независимо от того, действовали ли неформалы в Талине или Киеве, Вильнюсе или Тбилиси. В первую очередь объектом мощной психологической атаки, которой, впрочем, «атакуемые» не особенно сопротивлялись, были центральные комитеты республиканских коммунистических партий, в которых все большее влияние приобретал национализм и тенденции к выходу из КПСС. Следующим шагом неформалитета и послушно следовавших за ним органов государственной власти пока еще союзных республик было принятие законов о государственном языке, причем единственным языком, удостоенным статуса государственного, был язык титульной нации в той или иной республике. Принимались эти законы, как правило, под шумную кампанию с элементами оголтелости, и основными доводами за принятие подобных законов были утверждения, что если сей же час не сделать язык (латвийский, украинский, грузинский) государственным и не начать отправление делопроизводства на этом языке, то на следующий день этот язык неминуемо погибнет.
    Нахальное игнорирование и открыто дискриминационный характер этих законов по отношению к национальным меньшинствам и их языкам можно было бы отнести к недопониманию проблемы принимающими эти, с позволенья сказать, правовые акты, но логика последующих событий показывает, что действия республиканских властей являлись плохо прикрытой провокацией. Национальные меньшинства, особенно во внутриреспубликанских автономиях, реагировали на принятие законов о языках крайне болезненно. Бывали, конечно, курьезные моменты: например, в сентябре 1989 года на Цхинвальскую швейную фабрику, находившуюся в отраслевом подчинении Министерства легкой промышленности Грузии, пришло инструктивное письмо на грузинском языке. Ответ был отослан в Тбилиси на …осетинском. Ярость и злобу тбилисских чиновников трудно себе представить. Однако серьезность проблемы была настолько очевидна, что шутить по этому поводу было некорректно.
    Важнейшим элементом политики неформалитета была кампания дискредитации частей Советской армии, дислоцированных на национальных окраинах СССР. Иначе как «оккупантами», «агрессорами» и «захватчиками» солдат и офицеров не называли, вокруг них была создана атмосфера психоза, ненависти, морального и даже физического давления - были случаи нападения на военнослужащих, несколько эпизодов имели трагические последствия.
    Но главной отличительной особенностью политических формирований пока еще ГССР была все-таки откровенная враждебность к национальным меньшинствам или, в лучшем случае, игнорирование их (национальных меньшинств) интересов. Вряд ли лидеры грузинского неформалитета конца 1980-х не понимали того обстоятельства, что их жесткая националистическая риторика, мягко говоря, не вызывает восторга ни в Абхазии, ни в Южной Осетии, а также на юго-восточных окраинах ГССР, где компактно проживали азербайджанцы, на юго-западе Грузии — в Ахалцихском, Ахалкалакском и Богдановском районах, где подавляющее большинство населения составляют армяне. Следовательно, новоявленные политические лидеры Грузии сознательно шли на обострение межнационального вопроса, эскалацию напряжения в отношениях между людьми различной этнической принадлежности.
    Как видится, старт националистической пропаганды был дан через СМИ. В сентябре 1988 года мало кому известная газетенка «Литературули Сакартвело» (Литературная Грузия) опубликовала статью некоего неизвестного до той поры и не стяжавшего лавров и в настоящее время Тариэла Кванчилашвили, в которой этот с позволения сказать исследователь утверждал, что негрузинское население Грузии растет семимильными шагами, в то время как грузины также катастрофически быстро становятся меньшинством на своей земле. Беспардонная ложь, передергивание фактов (жителям ГССР хорошо известно, что наивысшими привилегиями в этой республике пользовались этнические грузины), плохо скрываемая и даже нескрываемая неприязнь автора к негрузинам сопровождались рекомендациями руководящим органам республики сделать все возможное для ограничения роста численности «некоренных народов» на территории Грузии, включая даже такие антигуманные методы, как насильственная стерилизация.
    Упомянутая статистика вызвала взрыв возмущения в Южной Осетии. Причины такого болезненного отношения к графоманским измышлениям борзописца кроются в менталитете советских людей, приученных за десятилетия правления большевиков к монополии государства на средства массовой информации и принимающих каждое слово, напечатанное в газете, журнале за точку зрения руководства, а не какого-то жалкого, никчемного Тариэла.
    Именно поэтому значительная часть населения Южной Осетии была ошеломлена тоном и содержанием статьи и то обстоятельство, что ни один из тбилисских партийных или советских функционеров не одернул Т. Кванчилашвили, не говоря уже о том, что на автора статьи не было заведено уголовное дело, хотя его человеконенавистнические сентенции вполне подходили под статью УК за разжигание лженациональной розни. Так что отсутствие какой либо реакции на демарш «Литературули Сакартвело» со стороны властных структур ГССР можно расценивать как молчаливое одобрение ими основных идей публикации. Статья Кванчилашвили - образчик политической провокации, выполнила свое предназначение - возмущению представителей национальных меньшинств в ГССР не было предела. Впрочем, как оказалось, все это были пока еще цветочки.
    Уже в начале ноября 1988 года в газете «Комунисти» (орган ЦК КП Грузии) появилась статья некоего Чкванава, в которой автор ничтоже сумняшеся предлагал законодательно ограничить количество детей в семьях негрузин двумя, те же семьи, которые посмели бы нарушить этот запрет, по мысли автора подлежали высылке за пределы Грузии. Вот в этом случае можно говорить о том, что статья Чкванава выражала мнение правящих кругов Тбилиси, ибо «Комунисти»-официоз, и невозможно представить, чтобы эта публикация не прошла предварительную жесткую цензуру и была опубликована без одобрения партийной верхушки, так что у представителей национальных меньшинств ГССР появились серьезные основания для тревоги за свое будущее. Поэтому формирование народных фронтов в Абхазии и Южной Осетии, происшедшее практически одновременно, можно считать как ответную реакцию на агрессивные устремления как неформалитета Грузии, так и ее официальных властей.
    21 ноября 1988 года в Цхинвале на базе студенческого политклуба «Ныхас» был создан народный фронт Южной Осетии «АдÆмон ныхас». У истоков национального движения стояли преподаватели Юго-Осетинского госпединститута Чочиев А., Битарты З., ученые Юго-Осетинского НИИ - Цховребов З.Л., Джусойты Н.Г., впрочем, отошедшие впоследствии от движения, а также преподаватели ЮОГПИ Плиев А., Чибиров Л., Кочиев Р., в движении принимали участие учителя, инженеры, студенты, рабочие. Основными целями «АН» были защита и пропаганда родного языка и литературы, подъем экономики ЮО, культуры, защита экологии.
    Однако с первых дней деятельности «АН» был вынужден заниматься политическими вопросами, ибо в отличие от своих коллег-неформалов Грузии, Прибалтики, Украины, пользовавшихся неограниченной поддержкой своих партийных секретарей, народный фронт Южной Осетии встретился с открытой враждебностью Юго-Осетинского обкома КП Грузии и его первого секретаря Чехоева А.Г., который с места в карьер обвинил «АН» в национализме, хотя никаких оснований для подобного утверждения у него не было. Активисты «АН» были мгновенно взяты «под колпак» местного КГБ, на собраниях «АН» почти откровенно присутствовали «стукачи» охранки, обычной практикой стали анонимные звонки на квартиры «ныхасовцев», с плохо скрытыми угрозами. Этот факт тем более непригляден, если учитывать то обстоятельство, что народный фронт Абхазии «Аидгылара» практически с мгновенья своего создания пользовался поддержкой первого секретаря абхазского обкома партии Б. Адлейбы, который ни секунды не сомневался в приоритете национальных интересов, несмотря на явное озлобление партийного и неформального Тбилиси и оргвыводы, неприятные для партийного лидера Абхазии. Юго-Осетинский «АН» мог только позавидовать своим абхазским друзьям. Тем не менее, «АН» пользовался значительной популярностью, и обком КП Грузии не мог не считаться с этим обстоятельством.
    «АН» в декабре 1988 года окончательно сформировался как общественная организация и создал руководящие органы - президиум и координационный совет; председателем движения был избран преподаватель ЮОГПИ, кандидат исторических наук Чочиев А.Р.
    Начало марта 1989 года ознаменовалось событием, которое сыграло очень важную роль в дальнейшем развитии событий - в историческом абхазском селе Лыхны съезд абхазского народа объявил о своем решении о возврате к прежнему политическому статусу Абхазии - статусу союзной Республики, отобранному у нее Сталиным в 1931 году. Это решение не было чем-то из ряда вон выходящим - в СССР в конце 1980-х - начале 1990-х годов многие автономии поднимали вопрос о повышении политического статуса и находили если не сочувствие, то хотя бы понимание. А выдающийся ученый и гуманист А.Д.Сахаров вообще предлагал уравнять в правах все национально-административные образования в СССР и упразднить, таким образом, многоступенчатость политико-национального устройства Советского Союза.
    Великий академик понимал то, что не понимали или не хотели понимать советские лидеры, «малые империи» - союзные республики опасны для национальных меньшинств, «разносортность» народов изначально таит в себе потенциальную опасность кровопролитных межнациональных конфликтов, и, напротив, уравнение в правах разрядило бы эти мины замедленного действия. Причем, когда А. Сахаров привел в качестве классического примера «малой империи» Грузинскую ССР, остервенению политических деятелей Грузии не было предела. Один из грузинских борзописцев объявил о том, что назвать Грузию империей может либо негодяй, либо умственно неполноценный». Оставим на совести (если она, конечно, есть, что весьма сомнительно) автора сие утверждение. Остается только сожалеть, что к мнению гения А.Д.Сахарова не прислушались и не реализовали его. Последующие события в Нагорном Карабахе, Южной Осетии, Абхазии и Приднестровье подтвердили правильность выводов академика. Наверняка один из величайших личностей XX века не желал подтверждения своей правоты такой дорогой ценой. Но в России, как известно, пророков в своем отечестве нет и сводить в могилу своих лучших людей здесь умеют как нигде в мире…

     Геннадий КОКОЕВ.

№ 78 (1263)
24 августа 2005 года

БЫЛ ДАН СТАРТ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЕ

МЫ НАШ АЛАНСКИЙ МИР ПОСТРОИМ

№ 77 (1262)
20 августа 2005 года

СВОИХ ГРАЖДАН МЫ БУДЕМ ЗАЩИЩАТЬ

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ ГРУЗИИ ПОДПАДАЮТ ПОД СТАТЬЮ

В ЭТОТ ДЕНЬ ПОБЕДЫ…

ВЕХИ АВГУСТА 2004 ГОДА

ВСТРЕЧИ С ВЕЛИКИМ ОСЕТИНОМ

"Южная Осетия", Республиканская общественно-политическая газета. Учредители: Парламент и Правительство Республики Южная Осетия, журналистский коллектив "ЮО". Главный редактор - Залина Цховребова, Адрес редакции: Республика Южная Осетия, г. Цхинвал, ул. Московская, 7. E-mail: southosetia@mail.ru